Читать книгу - "Берлинское кольцо - Леонид Николаев"

Доктор Эккер был похож на содержателя пивного бара – именно таких круглых, невысоких, краснощеких немцев встречал Саид в пригородах Берлина за стойками биргалле. Они почему-то копировали друг друга и даже прическу делали одинаковую – короткие волосы зализывали от пробора в обе стороны, а плешинку на самой макушке оставляли открытой. Усиков у Эккера не было, но они очень просились под его короткий, чуть вздернутый нос. Там темнела синева, след тщетных стараний бритвы. Виски тоже оттенялись синевой. И весь Эккер был розово-синий и иногда казался лиловым. Чернота смущала его, как смущает родимое пятно, – ведь люди способны усмотреть в ней признак смешанной крови. А смешанная кровь – плохой спутник в бушующем арийском море…

Таким предстал перед Саидом доктор Эккер. Но это произошло позже, когда отворилась дверь и на пороге передней появился человек в домашнем халате. Прежде Саид просидел свои полчаса, а может и больше, в передней, изучая старые журналы и альбомы с видами Зальцбурга, горного Зальцбурга, где на фоне неба высятся снежные вершины, а по склонам стекают зеленые полосы сказочных лесов. Саид был один в передней, если не считать мыши, которая скреблась иногда в углу и шуршала бумагой, – в Вене водились мыши, как это ни странно, и им хватало крошек в голодном городе.

Кроме шуршания и поскребывания иногда доносился какой-то стон, а может, вздох. Но стонал не человек – пел на низких регистрах орган в соборе Святого Стефана. Саид слышал эту скорбную песнь, когда проходил мимо собора, и теперь она не удивляла его и не беспокоила, только вселяла тихую грусть. Грусть как-то легко уживалась с мыслями Саида, а были они неторопливыми и безрадостными. Чувствующий немощь всегда лишен радости. Он думает о конце пути. Невольно думает… Когда отворил дверь Эккер, Саид сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел куда-то в потолок усталыми глазами.

– Унтерштурмфюрер! – позвал тихо доктор. Так тихо, что Саиду показалось, будто говорят не рядом, а далеко-далеко, где-то у собора Святого Стефана. – Ваша очередь!

У Эккера существовала очередь, хотя никого в передней не было и никто не покинул дом. Саид встал и нетвердо зашагал вслед за врачом.

Надо быть благодарным этому человеку, нет, не врачу, а именно человеку. Он не мучил Саида вопросами, не выражал соболезнований, не говорил ободряющих фраз. Вообще ничего не говорил о болезни, только смотрел на пациента, сидевшего против него в глубоком кресле, и думал. Потом улыбнулся и произнес тоном заговорщика:

– А что если мы ничего не будем делать… Просто ничего… Попьем кофе – и все. Как вы относитесь к черному кофе?

– Пью его…

– Хорошо сказано – пью. К сожалению, многое в жизни приходится только пить, без удовольствия и без отвращения. Коньяк вы тоже пьете?

– Его трудно достать.

– Но у меня есть коньяк. Кофе с коньяком доставит нам удовольствие…

Они прошли в столовую. Здесь Саида ждал сюрприз – за столом сидел Рудольф Берг. Улыбающийся Берг. Впервые он увидел его в такой обстановке – почти домашней, не напоминающей о существовании опасности.

– Познакомьтесь! – сказал Эккер и закрыл дверь в столовую. – Пока я приготовлю кофе, вы сможете послушать орган Святого Стефана…

Это была шутка, а может быть, пение органа действительно долетало до комнаты, выходившей окнами в сторону собора, и не в виде стонов и вздохов, а чарующей гармонией голосов. Саид услышал только вздохи, уже знакомые вздохи, и больше ничего.

Пока Саид устраивался на старинном стуле, высокая резная спинка которого едва не касалась плеча гостя, Рудольф смотрел на товарища точно так же, как несколько минут назад смотрел Эккер, и улыбался.

«Почему им хорошо? – спросил себя Саид. – Или тишина приносит радость?» И ему тоже захотелось, ужасно захотелось испытать радость, и не какую-то отвлеченную, а обычную, ну, например, узнать, что он здоров.

– Сейчас будем пить кофе, – сказал Берг. – Я не люблю его, никак не могу привыкнуть к этому горькому напитку. А пора бы уже привыкнуть.

«Я тоже не люблю, – хотел ответить Саид, но не ответил, а лишь понимающе кивнул. – Конечно, разве можно привыкнуть к черному кофе… Это не для нас…» И ему стало приятно от сознания какой-то общности с Рудольфом, общности, по-детски наивно выраженной в этом пустяке.

– Но пить все-таки будем, – продолжал Берг, наблюдая, как Саид неуверенно, преодолевая слабость, кладет руки на стол и как борется с желанием откинуть на спинку стула голову. На какую-то долю секунды мелькнула во взгляде Берга тревога и даже жалость. Но только на долю секунды. Ни тревоги, ни жалости Саид не заметил – он видел лишь светлую радостную улыбку на лице друга и тоже улыбнулся в ответ.

– Ну, конечно же, будем пить, – охотно согласился Саид. – Не надо обижать хозяина.

Не надо – это аргумент. Хозяин хороший человек, он не сказал Саиду о боли.

– И не только сегодня будем пить, – протянул свою мысль Берг. – Когда дорога снова приведет тебя в Вену и ты окажешься один… Совсем один, постучишь в дверь Эккера.

Причастность Эккера к их общей тайне не удивила Саида, во всяком случае, не показалась слишком неожиданной теперь, но упоминание об одиночестве испугало.