Читать книгу - "Спящий во тьме - Джеффри Барлоу"

Так наши друзья вступили на последний этап своего путешествия. Маленький отряд тронулся в путь: профессор и его спутники – в дилижансе, форейтор – на подседельной лошади, а мистер Банистер и Нед Викери верхом на своих скакунах мчались впереди, указывая дорогу.

Сразу за деревней начинался густой высокий лес – сплошные ели и сосны. В воздухе разлилось дыхание мороза. Сделалось совсем тихо; безмолвное спокойствие лесных чащ нарушали лишь поскрипывание колес да цокот лошадиных подков. Холодное янтарное солнце, стремительно опускаясь к горизонту, роняло на дорогу скудные, похожие на прутья тени, что лишь усиливало мрачную, меланхолическую атмосферу леса.

Миновав еще несколько поворотов и ответвлений дороги, отряд въехал в ворота, обрамленные двумя освященными временем каменными столбами, и направился по длинной, обсаженной деревьями аллее непосредственно к «Итон-Вейферз». И столь огромными размерами отличалась усадьба, что с этого ракурса разглядеть ее целиком было невозможно; взгляду открывались лишь протяженная зубчатая стена, бесчисленные освещенные створные окошки и очертания взмывающей к небесам крыши, изобилующей трубами.

В конце подъездной аллеи дилижанс остановился. Навстречу ему высыпала суматошная толпа слуг – и тут же принялась выгружать багаж. Путешественники сошли на землю; здесь, перед сводчатым входом, размеры и великолепие усадьбы ощущались еще более отчетливо.

– Что за величественное здание! – восторженно воскликнул мистер Киббл, оглядываясь туда и сюда и зажимая одну из линз своих очков между большим пальцем и указательным, точно театральный бинокль. – Просто поразительно!

– В самом деле, мистер Киббл, вы, как всегда, ни словом не погрешили против истины. Настоящий дворец! – улыбнулся профессор, испытывая что-то вроде гордости при мысли о том, какая удача выпала одному из его студентов.

В вестибюле их встретило произведение искусства ничуть не менее впечатляющее. Это был портрет во весь рост, значительно больше натуральной величины, пожилого джентльмена в алонжевом парике и с тонкими усиками; глаза его светились отточенным, живым умом. Одет он был по последней моде своего времени; одной рукой он упирался в бок, другая покоилась на глобусе. Вокруг него громоздились книги и бюсты, свитки и пергаменты, и целая коллекция запыленных каменных экспонатов, – возможно, останки некоей угасшей цивилизации.

– Потрясающая штука, правда? Это мистер Томас Вэйн Скарлетт – для близких друзей и домочадцев просто Том. Вне всякого сомнения, самый прославленный из владельцев «Итон-Вейферз», и притом один из первых. Его дядя, мистер Вэйн Итон – вон там висит и его портрет, поскромнее, – как раз и построил дом в первоначальном варианте; с тех пор его значительно расширили и увеличили. Сам же Том Скарлетт процветал лет этак триста назад. Однако подробнее обо всем об этом мы поговорим завтра, – объявил мистер Банистер с видом несколько загадочным.

Шаркая ногами по полу, подошел престарелый слуга, тучный, седобородый и лысый, с огромными любопытными глазищами.

– А! Миттон, – улыбнулся мистер Банистер. – Знаете, у нас ведь еще гости! Это – профессор Тиггз из Солтхеда, а это – его коллеги, доктор Дэмп и мистер Киббл; а это – мисс Мона Джекc и мисс Нина Джекc, и при них – горничная; и вот еще мистер Хиллтоп, тоже из Солтхеда. Нам понадобится несколько комнат… пожалуй, ряд апартаментов вдоль боковой галереи, сразу над усыпанной гравием аллеей. Из той части дома вид открывается просто великолепный; да там и наиболее удобно.

Слуга кивнул и отбыл инструктировать горничных.

– Мы дадим вам слегка прийти в себя, прежде чем накроют на стол. После путешествия столь волнительного немного отдохнуть вам явно не помешает. И, уж разумеется, сегодня вечером – никаких дел! Выспитесь хорошенько, а завтра, после завтрака, я, если позволите, созову вас на своего рода консилиум, и мы общими усилиями попытаемся разрешить нашу небольшую проблемку.

Такому плану все только порадовались. Вскоре Миттон уже проводил гостей в отведенные им комнаты. В просторных покоях, приготовленных для сестер Джекc – заставленных диванами и оттоманками, от пола до потолка обитых панелями из резного дуба, с дорогими гардинами, и старинными портретами, и лампами с мягким, приглушенным светом, – мисс Нина сняла капор, в сопровождении Сюзанны направилась прямиком к туалетному столику и принялась придирчиво разглядывать себя в зеркале. В результате пережитого язык у нее, по всей видимости, развязался; в течение дня, в дилижансе, она сделалась просто-таки говорлива, как если бы вновь стала самой собой – самой собой, так сказать, допикеринговских времен. Теперь, усевшись перед зеркалом, девушка весело щебетала о том о сем: и какое сильное впечатление произвел на нее мистер Гарри Банистер, и его великолепная усадьба, и его великолепные слуги, и великолепные комнаты. Мисс Мона, наблюдая за сестрой с мягкого дивана, ко всему этому отнеслась весьма неодобрительно, размышляя про себя, в то время как Нина занималась туалетом, о том, что сестра ее и впрямь стала прежней – чересчур прежней.

Ах! Откуда же ваше неодобрение, мисс Мона? Не вы ли навязали сестре эту поездку, чтобы развеять ее печаль и меланхолию? А теперь, когда, по всей видимости, цель достигнута, к чему удивляться, к чему горевать, если ваша сестра вернулась к вам такой, какой была всегда? Неужто вы и впрямь верили, что она может измениться?

– Он страх как хорош собой, ты не находишь?

– Да, наверное, по-своему, – отозвалась мисс Мона несколько уклончиво. – Во всяком случае, весьма эффектен.

– А разве это не одно и то же? – осведомилась ее сестра, отворачиваясь от зеркала с видом, яснее слов говорившим, что ответ на этот вопрос один, и только один.

– Красота бывает разная, – негромко проговорила Мона.

– Кроме того, он баснословно богат, – продолжала мисс Нина, накладывая тени на веки. Сюзанна вовсю хлопотала вокруг хозяйки, пытаясь расчесать ее локоны, что мисс Нину явно отвлекало. – Право, Сюзанна, понятия не имею, что ты здесь вообще делаешь. Не понимаю, зачем я только тебя терплю. Как всегда, Мона, во всем виновата ты. Но, возвращаясь к мистеру Банистеру… Как ты думаешь, он женат? Как тебе показалось: да или нет?

– Вот уж не знаю. Полагаю, что нет, поскольку о жене он не упомянул ни словом, и никакой миссис Банистер нас не представили. Но, может статься, мы познакомимся с ней за ужином.

– На моей памяти он не женат, – предположила Сюзанна, отвлекаясь от своих обязанностей.

– Ах, плутовка, да на твоей памяти он никогда и не женится! – воскликнула мисс Нина, игриво хлопнув горничную по руке, на что Сюзанна отреагировала взрывом бурного веселья. – До чего жаль будет, если при нем и впрямь обнаружится супруга! – И мисс Нина вновь погляделась в зеркало с видом слегка удрученным.

– Да ведь тебя этому джентльмену только что представили, – напомнила сестра. – И что же? Ты во власти нового увлечения – так быстро?

– Ах, Мона, Мона, – ответствовала мисс Нина, качая головой. – Маленькая моя сестренка, порою ты бываешь просто невыносима! Даме полагается блистать в обществе, разве ты не понимаешь, а для этого даме необходимо отчетливо представлять себе ситуацию – знать в точности, как себя держать и каковы ее шансы. Таковы правила этикета; этого от нее ждут. И «увлечение», пользуясь твоими же словами, здесь абсолютно ни при чем!