Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

— сказал Бёмер, разглядывая свою ногу: толсто перебинтованная, она лежала поверх одеяла больничной койки.

Макс пытался устроиться так, чтобы пульсирующая боль в плече хоть немного отступила. Прежде чем он успел ответить, Бёмер спросил:

— Как Кирстен?

— У моих. Мама ни на минуту от неё не отходит. Понадобится время, чтобы это пережить. Но Кирстен сильная, не раз доказывала. Когда выйду, постараюсь помочь ей всё забыть. Но ты — серьёзно? Уходишь?

— Серьёзно. Врач говорит — никаких препятствий. Нога, конечно, кое-как восстановится, но прихрамывать буду, видимо, всегда. На досрочную хватает. Тебе придётся привыкать к новому напарнику.

Макс посмотрел на него.

— Не придётся.

— Что?

— Я тоже ухожу.

— Да брось, тебе так только кажется…

— Уверен настолько, насколько вообще можно быть уверенным. Я много думал. О праве и законе, о предписаниях, о лояльности и доверии. О многом. И пришёл к выводу: служить в полиции я больше не хочу.

Бёмер поджал губы.

— Может, оно и не идеально, но дело-то нужное. Без него у нас быстро воцарилась бы анархия… а потом — право сильного. Ты ведь не этого хочешь.

— Не этого. И я согласен: полиция важна. Но для себя я решил — больше я в этом не участвую. Слишком много людей пострадало из-за того, что я полицейский. Мы всегда будем в проигрыше, и эти ублюдки там, снаружи, будут ржать над нами до упаду, пока мы вынуждены соблюдать правила, которые они в грош не ставят. Это даёт им преимущество, которое нам нечем покрыть.

— То есть полицейским, по-твоему, надо разгуливать как героям вестернов и палить во всё, что движется? И это говоришь ты — тот, кто так любит копаться в головах убийц?

— Нет. Я о другом: если на нас мочатся — мы должны иметь право мочиться в ответ. Просто я больше не хочу.

— Ладно. И чем займёшься? Страховки продавать?

— Точно не страховки. Но одна задумка у меня есть.

— Ага. И какая же?

Макс улыбнулся.

— Скажу, когда придёт время. А сейчас мне надо немного поспать.

Он повернул голову набок и закрыл глаза. И почти сразу перед ним снова возник Пальцер: распростёртый на спине посреди подвала, с дырой в голове и распахнутым в мёртвом крике ртом.

Юсси Адлер-Ольсен

Хлорид натрия

Комментарий переводчика (для редактора):

Названия книг серии «Отдел Q» приведены в соответствии с устоявшейся в русских изданиях традицией. Если планируется издание, в котором нужно сохранить единообразие с ранее выходившими переводами, рекомендуется свериться с уже опубликованными русскими версиями романов.

Оригинальное датское название — Natrium chlorid (хлорид натрия, поваренная соль) — в английском издании заменено на The Shadow Murders. В русском переводе, судя по контексту, вероятно, будет использовано либо прямое название «Хлорид натрия» (следуя за датским оригиналом), либо адаптированный вариант по аналогии с английским. В данном переводе служебных элементов книги оставлены английские названия, так как они являются частью выходных данных конкретного издания.

Имена персонажей в оглавлении даны в том виде, в каком они использовались в переведённых фрагментах (Карл Мёрк, Ассад, Роза, Гордон, Маркус Якобсен, Паулине Расмуссен и др.), что обеспечивает единообразие внутри книги.

Структура — оглавление адаптировано для русского читателя с сохранением оригинальной разбивки по главам.

ПРОЛОГ

1982

Не прошло и пяти минут после вызова экстренной службы, как машина скорой помощи, развернувшись через газон, выехала на место событий. Хаос, открывшийся взглядам прибывших, навсегда останется в памяти тех, кто это увидел.

Вокруг дымящейся воронки лежали шесть бездыханных тел. Отвратительный запах горелой плоти смешивался с озоном, который до сих пор витал в воздухе после ударов молнии.

— Назад! — крикнул один из фельдшеров группе студентов. Те прибежали из университета, находившегося через дорогу, и теперь стояли, словно вкопанные, не в силах оторвать взгляд от увиденного.

Его коллега взял его за локоть:

— Нам здесь уже не помочь, Мартин. Глянь-ка лучше вон туда.

Он указал на пожилого мужчину, чьи колени медленно утопали в мокрой траве.

— Почему они стояли так тесно? Почему молния не ударила в деревья? — всхлипывал мужчина, когда они подошли. Несмотря на то, что лило как из ведра и куртка прилипла к нему, как мокрая тряпка, его ничто не волновало, кроме того, что только что произошло.

Мартин повернулся к корпусам университета. Сирены и проблесковые маячки на подъезжающих машинах сигналили о том, что на подходе ещё несколько карет скорой и патрульных машин.

— Нужно дать ему успокоительное, иначе у него будет удар, — сказал напарник.

Мартин кивнул. Сквозь стену ливня он разглядел двух женщин, склонившихся над быстро растущей лужей у лесополосы.

— Идите скорее сюда! — закричали они, и Мартин, схватив сумку, бросился бежать.

— Кажется, она дышит! — выдохнула одна из женщин, поддерживая затылок седьмой пострадавшей.

Девушка была без сознания, и, хотя её одежда почернела от копоти, на ней не было таких страшных ожогов, как на остальных.

— Думаю, её отбросило ударом, — дрожащим голосом сказала женщина. — Неужели вы не можете её спасти?

Мартин оттащил хрупкое тело подальше от лужи, которая продолжала разливаться, пока у него за спиной нарастал гул голосов. Только что прибывшие коллеги констатировали, что остальным уже ничем не помочь. Молния убила всех шестерых, стоявших под дождем плечом к плечу.

Мартин уложил пострадавшую в устойчивое боковое положение и проверил пульс. Пульс был слабым, редким, но, казалось, стабильным. Он уже встал и сделал коллегам знак подносить носилки, как тело девушки дернулось. Пара коротких, глубоких вдохов заставили её грудь вздыматься, и резким рывком она приподнялась, опираясь на локти.

— Где я? — спросила она, обводя всё вокруг налитыми кровью глазами.

— Вы в Фелледпарке[110], в Копенгагене, — ответил Мартин. — В вас всех ударила молния.

— Молния?

Он кивнул.

— А остальные? — Она взглянула туда, где царила суета.

— Вы их знали? — спросил он.

Она кивнула.

— Да. Мы были вместе. Они мертвы?

Мартин помедлил с секунду, но всё же подтвердил.

— Все?

Он снова кивнул, внимательно наблюдая за её лицом. Он ожидал увидеть шок или горе, но выражение её лица говорило о другом.

— Что ж, значит, так тому и быть[111], — сказала она совершенно спокойно. И, несмотря на явную боль, на её губах заиграла дьявольская улыбка.

—