Читать книгу - "Другая машинистка - Сюзанна Ринделл"

Молчание прервали, влетев в гостиную, Дотти и Хелен – каждая тащила поднос, уставленный угощением к кофе, и чашки стучали о блюдца, как зубы на холоде.

– А, вот и ты! – воскликнула Хелен так, словно все они с нетерпением ждали моего появления.

Обе поставили подносы, и Дотти принялась разливать подгорелый кофе из замурзанного, давно потускневшего серебряного сосуда.

– Познакомься с моим кавалером Бернардом Креншо. – Это имя из ее уст прозвучало как Бюрнарр. – А это его брат Леонард Креншо, – добавила Хелен, слегка поведя рукой.

Бернард и Леонард. Жертвы дурацкой традиции рифмовать близнецов, как будто это не две самостоятельные личности, а вариации на одну и ту же тему. Знаю, многие матери не устояли перед этой благодушной привычкой.

– Так-то Бенни и Ленни, – сообщил тот, что справа.

Приличия ради я сумела подавить смешок. Мало им созвучных имен – понадобились совпадающие до одной буквы уменьшительные. Но смеяться вслух было бы неприлично. Я не одобряю в других людях невежливости и не применяю к себе двойные стандарты. Я присмотрелась к близнецам, гадая, который же из них Бенни, «кавалер» Хелен, – весьма в ее духе употребить такое словцо. В дополнение к тем гримасам, которые Хелен тщательно отрабатывала перед зеркалом, у нее и многие обороты речи звучали до странности аффектированно. «Мое семейство родом с Ю-у-уга», – как-то раз с оттяжечкой сообщила она случайному знакомому. Ну да, если считать за южные края Шипсхед-Бэй. На самом деле все ее «семейство» уже несколько поколений осваивало Бруклин.

Дотти меж тем суетилась с озабоченным видом человека, которому на голову без предупреждения свалился важный гость – да еще и удвоился, ничуть не смущаясь неудобством, доставленным принимающей стороне. Но я-то хорошо знала Дотти: втайне она была довольнехонька возможностью развлекать сразу двух молодых людей и наслаждалась ролью замученной хозяйки.

– Вы уж извиняйте, сервиз староват, – сказала она, именуя сервизом серебряный сосуд с кофе. – Кабы я знала, что вы на кофе туточки останетесь, я б его надраила, чтоб не так паршиво гляделся.

Вероятно, Дотти напрашивалась на комплимент, однако не преуспела. Обращалась она главным образом к близнецу справа, у которого в расцветке пиджака преобладал красный.

Видимо, решила я, справа – Бенни; это он удостоил меня одной фразой, назвав их уменьшительные имена.

– Мы как раз говорили, что мне нужно позвать подружку, раз Бенни привел Ленни, – пояснила Хелен.

Бодрый тон этого замечания показался мне натянутым, и тут я сообразила, о чем она горюет: Бенни не выдавался в единственном экземпляре – куда бы он ни пошел, к нему прилагался брат-близнец, которого Хелен вовсе не хотела тоже развлекать и ублажать. И тут она обернулась ко мне.

– Неплохо сегодня выглядишь, – сказала она. Пустая фраза, нужно как-то уточнить комплимент. Но за что похвалить? В поисках положительных качеств Хелен оглядела меня с головы до ног и, судя по всему, не слишком одобрила. – Ты такая… – начала она, так и не придумав, что же в моей внешности имеет смысл отметить, – такая… здоровая.

– Хелен! – укоризненно перебила ее Дотти.

– Что не так? Я сделала ей комплимент. Обычно она бледная, замученная! Но ты глянь, дорогая, – она вновь обернулась ко мне, – полюбуйся, какая ты сегодня румяная, просто загляденье! Дурочка будешь, если не пойдешь с нами гулять… Надень что-нибудь из моих вещей, – поспешно добавила она. Даже если я нынче «загляденье», она не выйдет со мной на люди, пока я не сменю костюм, в котором ходила на работу.

– Я бы пошла, кабы могла, – вздохнула Дотти. – Но, само собой, за детьми присмотреть некому.

Надо полагать, то был намек – тут бы мне и вызваться. Обе перспективы малопривлекательны, однако с Хелен и близнецами я хотя бы поужинаю. Дотти ждала, секунды тикали, и взгляды, которые она бросала на меня, изрядно пропитывались мышьяком. Помимо Хелен и меня в пансионе проживало еще пять постояльцев, но все были довольно пожилые люди и никак не годились в няньки к четырем малышам. Старик Уиллоуби с глазами молочной голубизны, от которого разило до тошноты приторным одеколоном, охотно остался бы с детьми наедине, и Дотти зорко оберегала их от такого общения.

Я перевела взгляд с горестного лица Дотти на обеспокоенную физиономию Хелен и сделала вывод, что завидное приглашение получила лишь потому, что другой кандидатуры не нашлось.

После чашки кофе меня по умолчанию сочли на все согласной, поспешно отвели наверх и заставили примерить множество не по мне скроенных платьев с рюшечками. Наконец одно из них удостоилось одобрения Хелен, и мы спустились, я – в ее платье, которое весьма ненадежно сидело на моей тощей, что уж тут скрывать, фигуре, так что пришлось закрепить его тремя стратегически распределенными ленточками из черного атласа. Тот близнец, что молчаливее (пиджак в синюю клетку), – кажется, я научилась отличать Ленни – нехотя попытался сделать комплимент моему платью, но я сочла это оскорбительным, ведь не далее как пятнадцать минут назад близнецам ясно дали понять, что наряды ни в коем случае не мой выбор и не моя заслуга. Однако, соблюдая приличия, я пробормотала в ответ «спасибо». Мы попрощались с Дотти, которая убирала свой «сервиз» и даже не пыталась скрыть обиду и разочарование. Вот мы уже и на улице.

План на вечер: ужин и танцы. Поначалу я с любопытством ожидала ужина, предвкушая настоящий ресторан, в каком никогда не бывала, кипенно-белые скатерти, салфетки, необычайные блюда, каких я никогда не пробовала, устрицы «Рокфеллер». Однако нас повели в обычную забегаловку, которая принадлежала родственнику какого-то приятеля: кавалеры с гордостью сообщили нам, что здесь их кормят с двадцатипроцентной скидкой.

Беседа, с огорчением вынуждена сообщить, почти весь вечер не клеилась. Близнецы оказались из молчаливых – из той разновидности молчаливых людей, чье немногословие сбивает с толку и даже кажется противоестественным. Хелен, любительница играть главную роль, поначалу заполняла паузы своей болтовней, однако, несмотря на репертуар заученных реплик и отработанных акцентов, получаса каменного равнодушия слушателей хватило, чтобы ее запасы иссякли. Нарядилась она в старомодное, довольно-таки аляповатое платье и, потянувшись через стол, случайно угодила в лужицу густой подливы на своей тарелке. По рукаву от локтя до запястья расползлось весьма неаппетитное коричневое пятно. Хелен с величайшим пафосом оплакивала эту трагедию и пыталась намекнуть – более чем прозрачно, могу добавить, – что Бенни, как джентльмен, должен был бы компенсировать ущерб. Бенни то ли не уловил намека, то ли искусно притворился. После ужина мы загрузились в такси и сообщили водителю адрес какого-то танц-холла, куда близнецы, по их словам, получили особое приглашение.

Дансинг, как и ресторан, отнюдь не оправдал моих ожиданий (чересчур оптимистических, как я теперь понимаю). Танцы, пояснили близнецы уже в такси, организованы их клубом. Тут Хелен обернулась ко мне, торжествующе блестя глазами (наконец-то можно похвастаться!), и шепнула: