Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Пока я решаю, как мне поступить, на экране всплывает следующий вопрос:

Отменили бы вы встречу с кем-то из друзей ради более выгодного предложения?

Напряжение уходит из моих плеч. Кажется, что это совершенно безобидный вопрос, который могла бы задать мне Лиззи, спрашивая совета.

Если б доктор Шилдс замыслил нечто гнусное, зачем бы он стал проводить тестирование в университетской аудитории? К тому же он не спрашивал меня про мои сексуальные связи, напоминаю я себе. Я сама с ним разоткровенничалась.

Я отвечаю на вопрос: Конечно, потому что работа у меня не постоянная. Бывает, я неделями загружена по горло, обслуживаю по семь-восемь клиентов в день, бегая по всему Манхеттену. А за следующие несколько дней — всего пара заказов. Отказываться от работы — не мой вариант.

Я уже хочу отослать ответ, но тут понимаю, что доктора Шилдса не удовлетворит то, что я написала. Выполняя его требования, я даю развернутое объяснение:

Работать я пошла в пятнадцать лет — устроилась в кафе-бутербродную. В колледже проучилась всего два года, потом бросила — не хватало денег на учебу: даже при финансовой поддержке я была вынуждена три раза в неделю подрабатывать официанткой и брать студенческие ссуды. Мне не нравилось, что я постоянно в долгах. Что я постоянно со страхом сую карту в банкомат, ожидая увидеть на чеке отрицательный баланс. Что, уходя домой с работы, я стараюсь украдкой прихватить с собой сэндвич…

Теперь я преуспеваю чуть лучше. Но у меня нет финансовой подушки, как у моей близкой подруги Лиззи. Родители ежемесячно присылают ей чек. А мои сами еле сводят концы с концами, тем более что у моей сестры особые потребности. Поэтому, да, порой мне приходится разочаровывать кого-то из друзей и отказываться от запланированного похода в кино или в бар. Я должна заботиться о своем финансовом положении. Потому что рассчитывать я могу только на себя.

Я смотрю на последнюю строчку.

Не слишком ли плаксиво? Надеюсь, доктор Шилдс поймет, что я пытаюсь до него донести: проблемы есть у всех, и в этом смысле моя жизнь — не идеал. Но могло быть и хуже.

Я не привыкла выставлять на обозрение всю подноготную о себе. Писать о сокровенных мыслях — все равно что смыть косметику и увидеть голое лицо.

Я отвечаю еще на несколько вопросов, в том числе и на такой: Стали бы вы читать SMS-сообщения, адресованные вашему супругу или партнеру?

Если б я подозревала его в измене, непременно, печатаю я. Хотя замужем я никогда не была и в гражданском браке тоже ни с кем не жила. У меня были полусерьезные отношения с двумя парнями, но они не давали мне повода усомниться в их верности.

К тому времени, когда я заканчиваю отвечать на шестой вопрос, чувствую я себя уже совершенно не так, как в первые минуты тестирования. Я возбуждена, будто выпила лишнюю чашку кофе, но больше не нервничаю и не волнуюсь. Я предельно сосредоточена. И совершенно потеряла счет времени. Сколько я уже в этой аудитории: сорок пять минут, полтора часа?..

Только я закончила писать о том, в чем никогда не решусь признаться родителям, — что я втайне оплачиваю некоторые расходы на лечение Бекки, — на экране возникает очередная запись:

Должно быть, вам нелегко.

Я прочитываю сообщение второй раз, медленнее. Как ни странно, добрые слова доктора Шилдса даруют мне утешение.

Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя между лопатками холод вдавившегося металла, и пытаюсь представить внешность доктора Шилдса. В моем воображении это седобородый мужчина плотного телосложения. Вдумчивый, чуткий. Наверно, он все это уже читал. И не осуждает меня.

Нелегко, думаю я, быстро моргнув несколько раз.

И печатаю: Спасибо.

Прежде никто никогда не стремился узнать обо мне так много; большинство довольствуются учтивой болтовней, которую не жалует доктор Шилдс.

Возможно, тайны, что я храню, куда более весомые, потому что, исповедуясь перед доктором Шилдсом, я будто сбрасываю с себя тяжесть.

Ожидая следующего вопроса, я подаюсь чуть вперед и сижу, покручивая на указательном пальце серебряное тройное колечко.

Секунды идут, вопроса нет. Предыдущие появлялись быстрее.

Но вот наконец очередной вопрос:

Когда-нибудь вам случалось наносить глубокую обиду тому, кто вам дорог?

Я едва не ахаю.

Дважды перечитываю вопрос. Невольно бросаю взгляд на дверь, хотя знаю, что никто не подглядывает за мной через стекло в ее верхней части.

Пятьсот долларов, думаю я. Мне уже не кажется, что это легкие деньги.

Я не хочу мешкать слишком долго. Доктор Шилдс поймет, что я пытаюсь уйти от честного ответа.

К сожалению, да, печатаю я, надеясь выиграть время. Накручиваю на палец одну из своих волнистых прядей, затем продолжаю: Впервые приехав в Нью-Йорк, я познакомилась с одним парнем, который мне понравился. Одна моя подруга тоже была в него влюблена. И он пригласил меня на свидание…

Я останавливаюсь. Рассказать тот случай — раз плюнуть. Это не то, что желает знать доктор Шилдс.

Буква за буквой я медленно стираю напечатанное.

До сей минуты я была честна, выполняя условия, на которые согласилась перед тестированием. Но теперь подумываю о том, чтобы слукавить.

Доктор Шилдс, наверно, поймет, что я сочиняю.

Вот интересно… А что будет, если я скажу правду?

Порой мне кажется, что я причиняю боль всем, кого когда-либо любила и люблю.

Мне страсть как хочется это напечатать — аж руки чешутся. Я представляю, как доктор Шилдс сочувственно кивает, предлагая мне продолжать. Если б я рассказала ему о том, что я совершила, возможно, он опять написал бы что-нибудь подбадривающее.

У меня сжимается горло. Я провожу рукой по глазам.

Если б у меня хватило смелости, я принялась бы объяснять доктору Шилдсу, что летом, пока родители были на работе, Бекки находилась на моем попечении, что я уже в тринадцать лет была вполне ответственным человеком. Бекки порой меня жутко раздражала — вечно врывалась ко мне в комнату, когда у меня были друзья, брала мои вещи, пыталась всюду следовать за мной по пятам, — но я ее любила.

Люблю, поправляюсь я. И сейчас люблю.

Просто мне больно быть рядом с нею.

Я все еще не написала ни слова. Стук в дверь. Бен предупреждает меня, что осталось пять минут.

Я поднимаю руки и медленно печатаю: Да, и я готова отдать что угодно, лишь бы загладить свою вину.

Не раздумывая, я отправляю это сообщение.

Смотрю на экран компьютера, но доктор Шилдс ничего не пишет в ответ.

Курсор пульсирует,