Читать книгу - "Правитель империи - Олесь Бенюх"

— Ах, вот что! — Раттак широко заулыбался. — Во-первых, я полагал, мы собрались, чтобы побеседовать о девочках…

Он встал, подошел к стене, долго рассматривал репродукцию с герасимовского полотна «В бане», бормоча что-то одобрительно себе под нос. Потом вдруг выключил магнитофон — даже выдернул штепсель из розетки.

— Во-вторых, — усаживаясь в кресло, проговорил он, — если призыва якобы не было, то почему бы в любой газете, хотя бы и в «Индепендент геральд», не поместить опровержение?

— От имени посольства? — спросил Виктор, разглядывая на свет напиток в своей рюмке.

— Разумеется. В таком случае «Хир энд дер» от дальнейших выступлений по этому поводу воздержалась бы.

— Не слишком ли это… — вспылив, Виктор никак не мог подобрать нужное слово. — Не слишком ли это несолидно для посольства великой державы?

— Ха! Как вы сказали? «Несолидно»?! Ха-ха! Со мной судятся монархи и премьеры, уважаемый господин пресс-атташе!

— Господин Раттак, — примирительно заметил Раджан, — а если спуститься на землю?

— Я на земле. Я очень даже на земле, любезный Раджан-джи, добродушно усмехнулся Раттак. И повернулся к Виктору: — Ну, а вы, чего бы вы, собственно, хотели?

— Я бы хотел, уважаемый господин Раттак… мне казалось, что если бы вы сами опубликовали в своей газете опровержение…

— Никогда! ни за что на свете! — решительно воскликнул Раттак. — Даже если бы вы предложили мне тысячу, десять, сто тысяч рупий. Слышите? — И вид у него был такой, словно Виктор уже протянул ему чек на эту сумму, а он не желает этот чек даже видеть. — Я потеряю доверие читателей. Доброе имя, которое мои предки и я создавали с таким трудом. Нет и нет!

«Пустой номер. С самого начала было ясно, — тоскливо думал Виктор. Еще хорошо, если только этим дело и кончится. Ведь от него чего хочешь можно ждать. Возьмет и тиснет у себя в газете фельетон о нашей сегодняшней встрече…»

«Ничего у Виктора не выйдет, — отметил про себя Раджан. — Раттак получил за заметку доллары. Сполна. Конечно, очень соблазнительно получить и за публикацию заметки и за опровержение на нее. Но даже и для такой свиньи, как он, это чересчур грязно».

— И последнее, — сказал Раттак. — Уж очень несимпатичен мне этот ваш Бенедиктов. Занес меня в какие-то свои черные списки. На ваши приемы не приглашают. На пресс-конференции тем более…

— Ну, это дело поправимое, — сказал Виктор.

Раттак, разливая коньяк по рюмкам, в ответ улыбнулся, словно хотел сказать: «Что ж, вот тогда и поговорим»…

— Выпьем за мужское братство, — произнес он возвышенно и прочувствованно.

Через полчаса Картенев, Раджан и Раттак сели в шоколадный «крайслер» и помчались в ресторан. Раттак был заметно навеселе, но руль держал твердо. В «Ройяле» стоял прохладный полумрак. Пока они осматривались, к ним рысцою направился владелец ресторана, румяный француз с фатоватыми усиками.

— Парле ву франсэ, месье? — спросил он с дежурной улыбочкой. И, не дожидаясь ответа, не переставая тараторить, проводил их в открытый бельэтаж, где Виктором был зарезервирован столик.

Заказывали, пользуясь большим, в полгазетной полосы, и объемным, в двадцать пять страниц, меню. Закурили. Шторы наглухо задернуты. Высоко на стенах — старинные фонари, в которых тускло горят свечи. Стены облицованы черным деревом. Столики причудливых форм. В центре нижнего этажа невысокая эстрада. На ней четыре джазиста. Перед эстрадой на крохотном пятачке, свободном от столиков, четыре пары, плотно обнявшись, щека к щеке, то замирают, то едва двигаются. Блюз. Но вот зачастил твист. И — как по команде — пары задергались, завихлялись. Время от времени гитарист подходит к микрофону и приятным, слабеньким тенорком тянет: