Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

и находчивого. Точно как и Дикая норка. Это было прозвище Рибе. Гунн назвал его агентом. В Вооруженных силах это называется солдат. А агент — это шпион.

Он успокоился и быстро посмотрел на Кафу. У нее на лбу пролегла глубокая морщина.

– Какая самая характерная черта Симона Рибе? Как его изображают на карикатурах? Он щурит глаз. Помнишь, как мы допрашивали его по делу Сульру? Как сильно он разозлился, когда мы обвинили его в передаче информации прессе? Такие встречи не забываются. А такой умный мерзавец как он уж точно не забудет. И тем не менее, на конференции Вооруженных сил он прошагал мимо и не заметил меня. Его ассистент, та маленькая крыса, ведь сразу же меня увидел. Я подумал, что Рибе так демонстрирует свое высокомерие. Но он просто меня не увидел. Он слеп на левый глаз.

– И что?

– Агнес Усе. Она рассказала, что двое мужчин вернулись с задания и были направлены в полевой госпиталь на границе между Норвегией и Россией. У одного, агента, пришедшего первым, была травма глаза. Вторым, с изуродованным лицом и пулевым ранением, зараженный оспой, был лейтенант. Гудбранд Фальсен. Он прибыл на пару дней позже.

Он ударил рукой по рулю.

– Но что-то не сходится. Русские утверждают, что передали норвежским властям два трупа. Бьерна Бакке и Гудбранда Фальсена. Фальсену выстрелили в голову и оставили где-то поблизости от границы с Норвегией.

– Я по-прежнему не понимаю… – сказала Кафа. – Значит Агнес Усе солгала?

– Нет. Это ей солгали. Фальсен никогда не возвращался в Норвегию. Те, кто посылал ее на задание, представили это так, чтобы скрыть происшедшее. Убийство.

Они доехали до Юнсторгет и встали на тротуаре. На улице вовсю шла рождественская торговля, и площадь кишела людьми. На заднем плане возвышалось здание Народного театра. Двенадцатиэтажное угловое строение в стиле арт-деко, цитадель Рабочей партии. Раньше здесь располагалась Норвежская Опера, пока не получила новую сценическую площадку у воды на Бьервика. А старые помещения передали Народному театру. С местами для тысячи четырехсот зрителей, гигантской главной сценой, боковыми залами, барами с шампанским, ложами и гардеробами.

– Должно быть, Гудбранд Фальсен заразился оспой до того, как они сумели раздобыть пробы вируса. С нависшей над тобой угрозой смерти тебе нечего делать на таком важном задании. Поэтому он вышел из игры. Но не один. Дикая норка выполнил свою задачу. Поэтому они эвакуировались вместе.

Фредрик сделал паузу, чтобы убедиться, что Кафа следит за ходом его мысли.

– Но в Норвегии власть имущие видимо поняли, каким огромным риском может стать переправа Фальсена домой. Конечно, потому, что он представлял угрозу заражения, но также потому, что сам факт его существования угрожал раскрытием всей операции. Положить его в больницу? Спецсолдат, зараженный вирусом, которого не существует? Изолировать его в полевой больнице на границе и надеяться, что все причастные к этому будут держать рот на замке? Что никто посторонний ничего не видел? А что, если бы русские послали свое специальные силы в Норвегию охотиться на воров? У них было бы полное право на это.

Фредрик выставил руки перед собой.

– Агнес Усе сказала, что спецсолдат было пятеро. Эгон Борг, Аксель Тране, лейтенант Фальсен и этот Бьерн Бакке. Значит, есть еще один солдат, личность которого мы не установили. Он и вернулся в Норвегию. Он и был человеком с изуродованным лицом. А не Гудбранд Фальсен.

Кафа вопросительно покачивала головой из стороны в сторону.

– Значит ты хочешь сказать, что…?

– Дикая норка убил Гудбранда Фальсена.

– Симон Рибе убил Гудбранда Фальсена? – У Кафы открылся рот.

– Да.

– Премьер Рибе был шпионом в России и убил одного из солдат, посланных, чтобы спасти его?

– Да. Естественно, по приказу Феликса Гунна. Вот за что мстит Эгон Борг.

– Или ты сошел с ума. Или мир сошел с ума.

Последние слова Фредрик не услышал. Он уже был на пути к зданию театра. К своему сыну. К бывшей жене и их дочери, сидящим в зале. К премьеру Симону Рибе и к убийце, Эгону Боргу.

Глава 121

Перед Народным театром расположен фонтан, в центре которого сидит уменьшенная версия статуи Русалочки. Фредрик обошел вокруг неуместную композицию, держа одной рукой телефон у уха, а второй – беспокойно барабаня по рукоятке пистолета в кобуре. Черт. Опять автоответчик. Он позвонил Элис, Софии и теперь Якобу. Телефоны отключены. Представление уже вовсю шло. За рядом стеклянных дверей в латунных рамах охранник недоверчиво покосился на него.

Фредрик сказал, что они ждут пять минут. Он взглянул на часы. Прошло четыре минуты пятьдесят секунд. Хорошо. Он повернулся к дверям.

– Бейер! – окликнул его чей-то баритон.

Себастиан Косс просил их подождать. В сущности, приказывал. Высокая фигура со светлыми волосами в облегающем шерстяном пальто казалась маленькой, когда проходила мимо трехметровой белой как мел статуи Кейт Мосс работы Марка Квинна. За инспекторами следовали двое полицейских в шлемах и с автоматами. Находившиеся там люди испуганно расступались в стороны.

– Ты уверен? – голос Косса дрожал, таким Фредрик еще его не слышал. Глаза инспектора перебегали с него на Кафу, стоявшую в фойе и говорившую с начальником охраны театра.

– Да.

– Телохранители выведут премьер-министра только в крайнем случае, – быстро сказал Косс. – Он сидит в переднем ряду, один телохранитель за ним, второй рядом. Концерт идет, и они считают, что все контролируют. Они боятся, что Борг воспользуется хаосом, если они станут эвакуировать сейчас.

Косс помедлил.

– Но последнее слово за нами. Если я отдам приказ вывести Рибе, они подчинятся.

Инспектор подошел