Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

множество ударов. Как-то раз, месяцев восемнадцать назад, мне пришлось раз сто ударить ножом одного ублюдка, пока он не помер. Маленькие порезы. Много крови. После такой работы я вспотел, как сволочь. Майка прилипала к телу. Но он это заслужил.

Водитель мистер Стэнли намного приятнее.

Я провожу лезвием вверх и вниз по спинке сиденья той девочки, что слева. Думаю о женщинах вообще, как вдруг ее подруга, блондинка, оборачивается на звук. Я прячу нож за ногу. Невинно улыбаюсь, будто вообще понятия не имею, где нахожусь, и будто напеваю про себя: «Автобусные колеса все крутятся, и крутятся, и крутятся, и крутятся». Она пристально меня разглядывает. Я смотрю на нее и чувствую, что такой взгляд — начало знакомства.

Она отворачивается, не сказав ни слова, и они продолжают хихикать. Кладу нож обратно в портфель. Даже не знаю, зачем я его вообще вынул. Когда я подъезжаю к своей остановке, портфель уже закрыт. Стэнли делает для меня исключение и останавливается прямо напротив моей работы. Я улыбаюсь ему с противоположного конца салона. Мы машем друг другу руками, и я выхожу через заднюю дверь.

Крайстчерч. Не город ангелов. Новая Зеландия славится спокойствием, баранами и хобби. Крайстчерч славится своими садами и своей жестокостью. Подбрось вверх баночку с клеем, и сотня благодарных людишек перегрызут друг другу горло, чтобы ее нюхнуть. Здесь нечем любоваться. Много зданий, но все они серые и сильно разбросаны. Много дорог. Они тоже серые — как небо над головой большую часть года.

Этот город — бетонные джунгли, как все города на свете, но в этом бетоне попадаются иногда островки зелени: деревья, кусты, цветы. Нельзя пройти и двадцати шагов, не встретив какого-нибудь кусочка природы. Большие пространства, например, Ботанический сад, специально созданы для того, чтобы всему миру продемонстрировать, какие мы умные в деле превращения семян в растения. В этих садах растут тысячи цветов и сотни деревьев, но там не пройдешься ночью без того, чтобы тебя не прирезали или не пристрелили, оставив твое тело на удобрение.

Я прохожу несколько шагов, и скука моя нарастает. Это все из-за города. Невозможно чувствовать себя веселым, когда тебя окружают дома, которым лет под сто. Между домами целые сплетения переулков, по которым каждый уважающий себя наркоман может пройти с закрытыми глазами. В глубине этих переулков живут пациенты Крайстчерча. Если какой-нибудь бизнесмен или бизнесвумен попытаются прогуляться по одному из них, у них больше вероятности повстречаться с Иисусом Христом, чем выйти оттуда не изнасилованными или не обоссанными. Что до шопинга, ну, он здесь популярен настолько, насколько был бы популярен Эдди Мерфи с речью на собрании ку-клукс-клана. Шопинг тут давно вышел из моды, и это видно по объявлениям на витринах магазинов «сдается» или «продается». И, несмотря на все это, припарковаться невозможно.

Если потратить пару секунд и повернуться вокруг своей оси, рассматривая панораму, то на юге можно увидеть Порт Хиллс,[129] а на севере, востоке и западе огромные пустые пространства. За Крайстчерч проголосовали как за самый гостеприимный город на Земле. Кто? Понятия не имею. Уж точно никто из тех, кого я когда-либо встречал. Но, несмотря на все это, Крайстчерч — мой дом.

Воздух мерцает и плывет от жары, поэтому издалека кажется, что асфальт мокрый. Стекла на окнах машин опущены, из окон свисают руки водителей, и пепел с сигарет летит на тротуар. Здесь много машин, слишком много, чтобы можно было перебежать дорогу, поэтому я нажимаю на кнопку светофора и жду. Когда он начинает мигать и пиликать, я жду еще пару секунд, пока не проедут любители проскочить на красный свет, а потом перехожу дорогу. Закатываю рукава. Приятно чувствовать ветерок на руках. Чувствую, как капельки пота стекают у меня по бокам.

Две минуты спустя я на работе.

Иду прямо на третий этаж, предпочитая подняться по лестнице; когда занимаешься угоном машин, физической нагрузки в жизни слегка не хватает. Внизу лестница пахнет мочой; чем выше я поднимаюсь, тем больше пахнет хлоркой. На третьем этаже вхожу в конференц-зал, кладу свой портфель на стол и направляюсь к фотографиям на стене.

— Доброе утро, Джо. Как дела?

Я смотрю на мужчину, рядом с которым сел. Шредер — крупный парень, у которого мышц явно больше, чем мозгов. Выглядит он суровым и красивым, похож на главного героя какого-нибудь боевика, но я сомневаюсь, что в нем осталась хоть капля героизма. Он ненавидит этот город так же, как все остальные. Его седые волосы подстрижены ежиком, и такая прическа скорее бы пошла шестидесятилетнему сержанту, чем Шредеру, детективу, специализирующемуся на убийствах. Его лоб и лицо покрыты морщинами от непрерывного стресса, источником которого, несомненно, я и являюсь. В данный момент он пытается выглядеть как детектив, вкалывающий без устали, и благодаря его закатанным на дорогой рубашке рукавам и ослабленному галстуку, ему это вполне удается. Один карандаш у него за ухом, а другой, который он жевал перед моим приходом, в руке. Одна нога чуть выдвинута вперед, как будто он собирался кинуться на стену и начать ее пинать.

— Доброе утро, детектив Шредер. — Я медленно киваю в сторону фотографий, как будто соглашаясь с тем, что я только что сказал. — Есть новые зацепки?

Детектив Шредер ведет это дело и вел его начиная со второго трупа. Он качает головой так, будто сам с собой не согласен, потягивается, уперев ладони в поясницу, и вновь смотрит на фотографии.

— Пока ничего, Джо. Только новые жертвы.

Я даю этой фразе немного повисеть в воздухе. Делаю вид, что задумался над тем, что он сообщил. Думаю и перевариваю. Когда я стою перед полицейским, у меня это всегда занимает больше времени.

— Что? Это произошло этой ночью, детектив Шредер?

Он кивает.

— Этот извращенец вломился к ней в дом.

Его большие кулаки трясутся. Карандаш, который он держит в руке, ломается. Он швыряет его на стол, где уже скопилось небольшое кладбище из сломанных карандашей, и вытаскивает тот, что у него за ухом. У него, наверное, отдельный запас на такие случаи. Он жует карандаш несколько секунд, после чего разворачивается ко мне и опять ломает его пополам.

— Извини, Джо. Ты уж прости меня за грубость.

— Ничего. Вы сказали «жертвы». Значит, их больше, чем одна?

— Еще одна женщина была найдена в багажнике своей машины, припаркованной на въездной дорожке у дома жертвы.

Я громко выдыхаю.

— Господи, детектив Шредер, наверное, поэтому вы детектив, а я нет. Ни за что бы не догадался заглянуть в багажник. Она бы