Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

и перешли в волнообразный свист, отзвуки которого доносились с высоты. Стаффан Хейхе поднялся в устье долины, чтобы осмотреться. Эгон, Аксель и Калипсо ждали в палатке наступления темноты, чтобы продолжить путь к границе.

Аксель рассматривал хрупкую девочку. В доме они нашли для нее одежду и сейчас, свернув ее, положили под спальный мешок, чтобы Калипсо не лежала на каменистой земле. Все, что на ней было надето, – это плотная хлопковая рубашка в красную и черную клетку, которая, должно быть, принадлежала взрослому мужчине. Из больших закатанных рукавов выглядывали худенькие бледные ручки, а ее голова покоилась на ногах Эгона. Она могла внезапно вздрогнуть и захныкать, но успокаивалась, когда Эгон гладил ее по спине. Аксель не видел, спит она или нет.

Эгон поменял компресс на ране на ладони и медленно и сосредоточенно возился с бинтом.

– Это не я был за рулем, – сказал он тихо.

– Что?

– Когда мы разбились… в ночь после свадьбы. Не я был за рулем.

Аксель не ответил, а только посмотрел на него.

– Это был мой брат. Каин.

– Каин?

– Так его называла мать. Синдре.

Эгон затянул бинт так сильно, что побелели пальцы.

Каина тогда только выпустили на свободу после одной из его отсидок, далеким весенним днем чуть меньше года назад. Эгон не хотел звать его на свадьбу. Они не общались. Не росли вместе. Но вы же братья, сказала Сюзанна. Родня, в ваших жилах течет одна кровь. Каин не несет ответственность за поступки своей матери, добавила она. Не более, чем ее несет и сам Эгон.

Эгон послушал ее. Каин помог подготовить праздник. Вечером перед венчанием он отвел Эгона в сторону и, поблагодарив его, вытер слезу в уголке глаза. Рассказал, как много это для него значит. Затем взял брата за руку и попросил его разрешения быть их водителем. У него не было денег на подарок, но ему так сильно хотелось сделать что-нибудь, чтобы быть полезным. Эгон даже рассказал ему о ребенке, которого они ждали, и Каин крепко и долго обнимал его, плакал, обещая, что больше не будет принимать наркотики. И никакого воровства.

Аксель закрыл глаза и вздохнул. Он помнил крепко сложенного робкого мужчину, который держался в стороне, устанавливал музыкальное оборудование, поднимал стулья и то, как он гордо и благодарно заулыбался, когда брат представил его.

И когда свадебный вальс был окончен, торт разрезан и торжество длилось уже много часов, Каин сел за руль красного «Сааба 2009» Эгона, а молодожены – на заднее сиденье.

– Чертов идиот был под кайфом. Я понял это только когда он стал спускаться по Хольменколленвейен. Как будто он хотел… произвести на нас впечатление. На меня. Я просил его остановиться, перегнулся вперед и хотел перехватить руль, и тогда мы и разбились. Дорога сделала вираж, Каин вывернул руль, но уже было поздно. Мы полетели вниз по склону. Словно Бог скинул нас с дороги.

Эгон сплюнул, зубами проделал дырку в бинте и оторвал его.

– Когда машину перестало крутить, мы все остались сидеть на месте. Каин спереди. Я с Сюзанной сзади. Я увидел, что она ранена, серьезно ранена… но она была в сознании, мы разговаривали, она сказала, что все нормально… – Эгон прочистил голос. – Я не отдавал себе отчета. Я закричал Каину, чтобы тот убирался. Чтобы он убирался к чертовой матери.

– Почему… почему ты это сделал?

Эгон поднял голову. Посмотрел на хлопающую на ветру палатку.

– Было что-то в глазах Сюзанны… я не знаю.

Он булавкой закрепил бинт на ладони.

– Это вина Агнес. Каин позже мне рассказал. Они выкурили косяк.

Аксель покачал головой. Идиотская баба.

– Как я мог быть таким дураком, – сказал Эгон. – Таким кретином. Как я мог довериться ему. Я никогда его не прощу. Никогда.

Резким движением Эгон сдвинул голову Калипсо со своей ноги. Сев на колени, он прополз к выходу и выглянул из палатки.

– Разве мы не должны сменить вахту? Разве шведу не пора уже вернуться?

Глава 110

Когда Кафа пришла в себя, она лежала в постели. Она почувствовала, что обмочилась. Цепь была так натянута, что рука смотрела вверх. Боль в плече колола иголками, и Кафа едва могла приподняться и сесть. Нос уже не кровоточил, но она чувствовала, как застывшая кровь запеклась на подбородке. Лифчик был липким и темно-красным. Она опять услышала тихий гул. Но теперь она поняла, что это никак не связано с ней. Ведь никто не пришел.

– Они строят, – сказал Эгон.

Он сидел на корточках у стены на другой стороне комнаты. На шее у него пылала полоска кровоподтека. Кафа вздрогнула, поняв, как легко он прочел ее мысли.

– Дом рядом.

И он пустым взглядом уставился вперед.

– Урок, Икбаль, – тихо проговорил он. – Тебе стоит благодарить за это свою ничтожность. Никому нет дела, живы или мертвы ничтожные люди.

Он потер горло.

– Теперь, я думаю, ты умрешь.

Судя по его тону, мыслями он был совсем в другом месте.

– Знаешь, мы назвали ее Калипсо. По водяному знаку на фотографиях. Ты знаешь Гомера? Одиссею?

Она не ответила, и, кажется, ему было все равно.

– Калипсо была нимфой. Она приворожила Одиссея своей песней и привязала его к себе. Семь лет она держала его в плену, пока боги не заставили отпустить его.

Борг улыбнулся, но Кафа поняла, что улыбка была адресована не ей.