Читать книгу - "Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова"

твердил, что цепь ему отдал за долги какой-то цыган из Жуковки четыре года назад. У того и крест наверняка. Только парень недавно сдох от выпивки.

— Как удобно… и спросить не с кого!

— Точно. Равиль совал мне деньги, утверждая что продал цепь, чтобы отдать мне долг. Клялся здоровьем матери… Я опять ему поверил! Он меня запутал…

— Зачем же стрелял? Если поверил?

— Да не сдержался просто! Я к тому времени уже знал о том, что он отправил хохлов в мир иной. Он и не отпирался!

— Скрылся потом в доме Сабитова? То есть, прости, в твоем…

— Нет! Переоделся и поехал к дому того цыгана, Равиль мне даже адрес сообщил, чтобы я проверил. Парень действительно скончался от суррогата буквально на той неделе. Кстати, мне рассказали, что у них там прямо мор среди молодых. Какую-то паленку потребляют, потом с ума сходят — кто в петлю, кто в озеро…

— Не отвлекайся, Рома. Как ты меня выследил?

— Повезло! Возвращался домой от цыган, глазам не поверил — ты выходишь из ворот, садишься в золотую тачку с каким-то мужиком. Ехал за вами почти до усадьбы. Дальше просто — дождался у дороги, когда вы с майором мимо проехали, погнал за вами.

— Почему ты решил, что не останусь там?

— Позвонил кое-кому, узнал. Я же сказал, смени охрану, — вновь ухмыльнулся Гафица. — От предателей не застрахован никто, даже твой всемогущий Фандо. И я, видишь, тоже. Нельзя верить людям, Лянка. И приближать к себе никого нельзя — даже собака хозяина укусить может.

— Продолжай по делу, философ.

— Да я все рассказал. Пошла бы ты со своим карманным ментом к нему в квартиру, я бы в тот раз, наверное, отстал от тебя. Потом нашел бы другой способ, как с тобой встретиться.

— А просто поговорить открыто, даже мыслей не было?

— Ты же сама сказал, что добровольно не отдашь крест! Ты и сейчас врешь, что его у тебя нет!

— Не вру, Рома. Тогда, на поляне, тебе всего-то нужно было посмотреть в корень.

— Издеваешься? В какой еще корень?

— Дерева, возле которого Сабитов назначил встречу. Там у твоего дружка тайник. Сейчас он уже пуст, но я знаю, у кого может быть крест, Рома. Обещаю выполнить твою просьбу.

— Скажи, у кого крест!

— Нет! Прощай, — Ляна пожала худую руку родственника, ответное пожатие было неожиданно сильным. — Может, выкарабкаешься? — добавила она.

— Может. Жить хочется, Лянка. А говорят, воля к жизни — половина успеха в борьбе за нее, — серьезно произнес Гафица.

Ляна только вздохнула.

— Ну, что, все слышал? — Ляна позволила снять с себя микрофон, а затем устало опустилась в кресло. Все-таки перенервничала. Родственника теперь ей было искренне жаль — надеется на чудо, а жить осталось всего чуть. Не оклемается, она это знала, потому что «видела» его похороны. Почему-то не веселые, как принято у цыган, а вполне светские, с печальной музыкой и слезами близких.

Сотник, отправляя ее к Гафице, держал их встречу под контролем — сидел в палате за стеной в наушниках и слушал разговор. Готовый в любой момент вломиться в соседнюю дверь, чтобы ее «спасать».

«Тебя оставь одну, опять вляпаешься! К тому же, твой родственник хотя и слаб, но все же жив. Фиг его знает, накинется еще в гневе. Не в любви же он тебе будет признаваться, в конце концов!» — ворчал он, «налаживая» связь. Ляна возражать не стала — себе дороже.

— Да слушал я! От начала до конца! Только в конце не понял… что там с крестом?

— Поедемте к цыганам, майор! — лихо вскочила с кресла Ляна, чуть не упав обратно из-за резкого движения.

— Уверена? — с сомнением спросил Сотник.

Она ничего не ответила, только направилась к выходу из палаты.

— Где Яшка, Настя? — после приветствий спросила Ляна.

— Да мотается по улицам где-то, а что? Натворил чего опять? — удивилась Настя. — Я думала, вы ко мне.

Ляна заметила, что шувани смотрела почему-то только на Сотника, и в ее взгляде читался вопрос. А майор, вот чудо — выглядел смущенным.

— Мы по делу, Настя. Нужно Яшку найти.

— Ладно, позвоню… Яшка, ты где? Живо домой! — прикрикнула она в телефон. — Минут через десять будет, он на том краю деревни. Ляна, дело касается креста? Нашли? Постой, неужели Яшка?!

— Да, кроме него взять было некому. Я была в больнице у Гафицы… Миша, а можно Насте запись прослушать?

Сотник молча протянул девушке свой телефон.

Пока Настя слушала, они с Сотником пили чай, а Ляна вдруг вспомнила, как в первую их встречу Люба кормила Михаила острым супом. А позже сказала ей, что не он ее судьба, не быть им вместе. Точно так и вышло. Только судьба ей с любимым мужчиной жизни отмерила совсем не щедро, поскупилась…

— Чего звала, Насть? Здрасте, я потом зайду… — готов был выскочить обратно за дверь Яшка.

— Стоять! — скомандовала Настя. — Сядь! Говори, куда дел крест!

Пробормотав себе под нос что-то по-цыгански, Яшка поднял взгляд на сестру.

— В клумбе закопал за домом, — еле слышно пролепетал он.

— Там, где цветы засохли, да? — с угрозой спросила Настя. — Неси! Быстро!

Яшка выскочил за дверь.

— Выходит, он после убийства Гафицей Сабитова залез в тайник? А куда же дел крест? Когда мы его встретили, корзинка его была пуста!

— У него спроси, — заметила Ляна и закрыла глаза.

— Ну, Яшка! Закопал почти там, где ты его поймал, Миша! Под кустом. А потом петлял по лесу, уводя от этого места, — «подсмотрела» она сценку.

— И все свалил на убийцу. Ловко! — заметил Сотник.

— Сто раз говорила о проклятье креста, бесполезно! Деньги ему нужны… Путешествовать собрался! Ну, теперь сядет дома, все поездки — на велике по участку! И выпорю! — возмутилась Настя.

— Мать не даст! — с торжеством заявил вернувшийся Яшка и положил на стол сверток.

— Даже смотреть не стану! Ляна, сделай, как просил Роман! А с его отцом я поговорю сама. Адрес его только мне оставьте, — сказала Настя, крепко держа за плечо готового сорваться и бежать младшего брата.

* * *

Они сидели за накрытым столом в доме Бадони в бывшем дачном поселке на Агатовом озере — озере грешников.

Это была идея Ляны — попрощаться с этим странным и страшным местом навсегда. Потом заколотить дом досками по подобию других и уехать, чтобы даже мыслей не было вернуться. Сотник поддержал, даже Тата решила повременить с отъездом к скучающему мужу, чтобы присоединиться к ним.

В бокалы был налит гранатовый сок, фрукты и сладости разложены по тарелкам, а настроение