Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

больше года, Беате узнала, каким правилам должна подчиняться.

И всё же в последующие годы она провела много часов, а порой и целые дни, в подвале, доверху набитом трупами животных. И всякий раз, выходя оттуда, должна была целовать одну из белых лилий, которые мама выращивала в теплице.

В знак того, что снова стала чистой.

Иногда ей приходилось самой относить в подвал мёртвых животных: умерших поросят, крыс, которых мама забивала насмерть, или бродячих собак и кошек, попавшихся ей в руки.

Несколько раз Беате пыталась покончить с собой, лишь бы только избавиться от муки подвала, но у неё ничего не вышло.

В конце концов она покорилась судьбе и стала выполнять поручения мамы, не позволяя себе о них думать.

Вместе с Пией она убирала дом; каждый день на это уходили долгие часы, потому что дом Господа должен быть чист. Ещё в её обязанности входило кормить свиней, а из каждого кошачьего помёта — отбирать чёрных котят и топить их в бочке с дождевой водой.

Если она навлекала на себя вину и не могла отправиться в царство Вельзевула, потому что там в этот момент каялась Пия, мама освобождала её от грехов очищающей болью розги.

Кроме того, мама ежедневно заставляла её повторять список знаков, который дала ей в самом начале.

Всё происходило одинаково. После чистки зубов Беате ложилась в постель. Мама входила в комнату, останавливалась у кровати и строго смотрела на неё.

— Ты молилась?

— Да, мама.

— Просила Бога простить твою вину и отпустить тебе грехи?

— Да, мама.

— Что ты сделаешь, когда увидишь знаки?

— Я уничтожу последователей Вельзевула, чтобы он не смог установить на земле царство тьмы.

— Назови мне знаки.

— Первым знаком будет уродец, какого человечество ещё не видело. Полу-человек, полу-зверь. Тогда они поймут, что он идёт, и начнут приготовления.

Я узнаю их, когда они начнут искать то, что нужно для их чёрного обряда:

— мрачный сводчатый подвал, где антихрист должен увидеть свет нашего мира;

— чёрных кошек, трущихся о разведённые ноги его матери и выманивающих его из её порочного чрева;

— девственницу, которую принесут в жертву; её кровь они соберут, чтобы после первого вдоха он мог ею упиться;

— козу, чьё мясо должно придать ему силу;

— благородный кубок, из которого он выпьет козью кровь;

— чёрного петуха в жертву, чтобы порадовать его отца, князя тьмы;

— христианского священника, которого осквернят и принесут в жертву в знак того, что настало время чёрных месс.

Все в оцепенении смотрели на Беате Дариус.

Первым вновь обрёл дар речи Бёмер.

— Почему ваш муж и ваш сын? Почему они должны были умереть?

— Чтобы освободиться для великой задачи, — ответила Беате Дариус так же бесстрастно, как рассказывала всю свою историю.

Макс оттолкнулся от стены, у которой всё это время стоял, и, пошатываясь, направился к двери.

— Хватит. Мне нужно выйти. Увидимся завтра.

Не дав остальным вставить ни слова, он покинул комнату для допросов.

Позже он уже не мог вспомнить, каким путём спустился вниз. И дорога домой прошла словно в тумане.

Лишь когда он рухнул на кровать, пустота внутри него лопнула, и он заплакал.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 39

В девять часов они собрались в кабинете Горгеса. Бёмер поднял Макса телефонным звонком в половине восьмого, хотя добиться этого смог лишь после нескольких попыток.

Кроме Горгеса и прокурора, там снова присутствовал профессор Лёйкен.

— Господа, — Горгес кивнул всем, — профессор Лёйкен использовал остаток ночи, чтобы прояснить для нас несколько важных вопросов, на которые у нас до сих пор не было ответа. Прошу вас, профессор.

Лёйкен прокашлялся.

— Начнём с клинической картины Беате Дариус. Это, к сожалению, не такая уж редкая форма шизофрении. Сам термин «шизофрения» приблизительно означает «расщепление души», и это довольно точно описывает её состояние. Нередко у больного словно существуют рядом два мира: реальный — такой, каков он есть, — и параллельный, сформированный внутренней, субъективной истиной.

— В отличие от диссоциативного расстройства идентичности, которое прежде ошибочно называли множественной личностью, в человеке, страдающем шизофренией, не живут несколько независимых друг от друга личностей, ничего не знающих одна о другой.

— Хотя в данном случае тоже проявляется совершенно иной характер — с иными чертами, иной манерой, иной внутренней логикой. Но он не вытесняет основную личность так, как это происходит при ДРИ.

— Простите, но я не понимаю, — перебил профессора Бёмер.

Тот кивнул.

— Да, человеку неподготовленному это и впрямь непросто понять. Представьте себе так: когда наружу выходит личность, совершившая убийства, — та самая, с которой мы столкнулись прошлой ночью, — Беате Дариус переживает это как наблюдатель. Для неё всё выглядит так, будто она стоит в стороне и смотрит, что делает её другое «я». Она даже может общаться с этой вымышленной фигурой.

— И она ничего не может с этим поделать? — спросил Бёмер.

— Нет. Потому что её подсознание внушает ей: попытайся она воспротивиться — и навредит самой себе.

Некоторое время в кабинете стояла тишина. Потом Бёмер сказал:

— И эта другая личность называет себя Лукасом.

Горгес приподнял бровь.

— С чего вы взяли?

— По её словам, именно так ей ответил убийца её мужа и сына. Подождите… дословно это было…

— Она спросила убийцу, кто он, — вставил Макс, всё ещё слишком хорошо это помнивший. — А он ответил: «Лукас. Тебе это ни о чём не говорит?»

Горгес покачал головой.

— Думаю, так она сама оставила себе подсказку. Потому что в Евангелии от Луки дьявол назван Вельзевулом.

Макс удивился, что их начальник так хорошо разбирается в Библии, но промолчал.

— Остаётся главный вопрос, — Бёмер поднялся, подошёл к окну и опёрся о подоконник. — Откуда Зигфрид Фиссман так много знал?

— Тут может быть только одно объяснение, — произнёс Макс вслух то, о чём думал, пока слушал Лёйкена. — У него была та же самая мама. Значит, и знаки он тоже знал.

Не прошло и часа, как выяснилось: Макс оказался совершенно прав.

Женщину звали Мария Кремер. Она жила одна на обветшавшей ферме и брала к себе приёмных детей. Зигфрид Фиссман, как и Беате Дариус, был у неё приёмным ребёнком, но его вернули в приют ещё до того, как Беате попала на ферму.

Тогда ему