Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

нужно добиться, чтобы Фиссман снова дал нам наводку на следующее убийство.

Бёмер сам сел за руль — решил лично ехать в Лангенфельд — и теперь с мрачной сосредоточенностью следил за плотным потоком машин впереди.

— Тогда мы просмотрим газеты и найдём объявление, которое совпадёт с его сведениями.

Он с силой ударил ладонью по рулю.

— Чёрт, Макс, у нас наконец появилась настоящая зацепка. Мы возьмём этого ублюдка, вот увидишь.

С тех пор как Макс нашёл газету в спальне Пауля Фукса, его самого не отпускало возбуждение, почти похожее на эйфорию.

— Проблема в том, что сначала надо заставить его снова нас подтолкнуть. Ты же знаешь, чего он хочет.

— Выход найдётся, — сказал Бёмер. — Видел, как это делают в американских фильмах? Хороший полицейский, плохой полицейский.

— Видел.

— Отлично. Хороший — я. Всё остальное было бы идиотизмом, особенно после того, как ты на него полез. А теперь позвони в клинику и узнай, на месте ли профессор. Я хочу, чтобы он при этом присутствовал.

Он ненадолго замолчал, потом добавил:

— Именно он разрешил, чтобы Фиссман каждый день получал газеты. И мне до сих пор непонятно, какую роль Лёйкен играет во всей этой истории. Тем более что я по-прежнему уверен: байкой про театр он нас просто надул. Но я его дожму.

Им повезло: Лёйкен оказался в отделении и принял их у себя в кабинете с вымученной учтивой улыбкой.

— Господа Бёмер и Бишофф. Чем могу быть полезен?

— Мы хотели бы ещё раз поговорить с Фиссманом, — сказал Бёмер. — Произошло ещё одно убийство. В сарае. Как он и предсказал.

— О…

Улыбка исчезла. На её месте появилось выражение потрясения, которое Максу показалось не менее фальшивым.

— Сколько жертв на этот раз?

— Один мужчина, живший в одиночестве, — ответил Бёмер. И после короткой паузы добавил: — И коза.

К их удивлению, Фиссман сидел не у себя в палате за компьютером, а в общей комнате и снова раскладывал газетные вырезки.

— Вы видели сарай, — сказал он, не прерывая занятия и даже не поднимая глаз, когда они остановились у его стола.

— Да, видели. И вы снова оказались правы.

В голосе Бёмера звучала подчёркнутая уступчивость, какой Макс прежде за напарником не замечал.

Фиссман отодвинул вырезку, поднял голову и посмотрел на Бёмера. На губах у него заиграла дьявольская усмешка.

— Искали свинью, а нашли козу.

Значит, они с Бёмером не ошиблись. Фиссман знал, что за его действиями за компьютером следят, и всё это время просто водил их за нос.

— Кто такой Бернд Юрген Хайман?

Похоже, Бёмер больше не видел смысла в притворстве. Усмешка сошла с лица Фиссмана, но в глазах остался тот же бесовской блеск.

— Разговоров без награды не бывает.

— Да. Это я понимаю.

Максу показалось, что Бёмеру стоит быть осторожнее: ещё немного — и его угодливость станет слишком явной. Фиссман уже не раз доказывал, что провести его нелегко.

И в самом деле: он чуть склонил голову набок и посмотрел на Бёмера так, словно пытался прочесть его мысли.

— Ну, говорите. Чего вы хотите? — резко спросил Бёмер.

Он и сам, видимо, почувствовал, что начал перегибать.

— Свободы.

— Это невозможно, и вы сами это знаете, — вмешался Макс и снова с почти болезненным интересом отметил, как стремительно Фиссман меняется.

В одно мгновение вся серьёзность сошла с его лица. Глаза, ещё секунду назад живые и блестящие, затянула тусклая муть.

— Я вижу то, чего не видишь ты, — тихо пропел он себе под нос.

Он снова подтянул к себе газетную вырезку, нащупал ручку и принялся подчёркивать отдельные слова.

— Дум-ди-дум-ди-дум…

— Он закрылся, — тихо сказал у них за спиной Лёйкен. — Теперь до него не достучаться.

Бёмер словно не услышал. Он подался вперёд и упёрся ладонями в стол. Теперь его лицо было всего в полуметре от головы Фиссмана.

— У меня есть для вас предложение.

Прозвучало это почти заговорщически.

Он подождал, но ответа не последовало.

— Вы скажете нам, кто такой этот Хайман и будет ли ещё одно убийство, а я обещаю, что поговорю с прокурором и судьёй и попытаюсь добиться, чтобы вас хотя бы на несколько часов выпустили отсюда.

— Что? — вскинулся Макс. — Этот человек — осуждённый убийца. Ты не можешь…

— Не тебе это решать, — холодно перебил его Бёмер. — Я веду это расследование. И я решаю, что нужно делать.

— Но один, — сказал Фиссман, проводя корявую линию под целым предложением в статье о военных расходах.

Бёмер метнул в Макса торжествующий взгляд.

— Я попробую. Обещаю.

— Хорст, ты не можешь… — снова начал Макс с напускным возмущением.

— Замолчи.

Это прозвучало с такой яростью, что Макс едва не принял его тон за искренний.

— Итак. Кто такой Хайман?

Когда Фиссман на этот раз поднял глаза, вид у него был совершенно обычный.

— Нет. Сначала я выйду отсюда. Потом скажу.

Бёмер энергично покачал головой.

— На это я пойти не могу. Если мы вас выпустим, а вы потом всё равно промолчите, я лишусь работы.

— Если вы не остановите убийства, вы и так её лишитесь. А другие люди — жизни. Сначала выход. Потом информация. Всё.

Бёмер выпрямился, повернулся к Лёйкену и сказал:

— Вот теперь он закрылся.

Фиссман отозвался едва слышным смешком:

— Хи-хи.

Они шли молча, бок о бок, пока не вернулись в кабинет. Там Лёйкен прислонился к подоконнику зарешеченного окна и скрестил руки на груди.

— Что это сейчас было за представление?

Бёмер подошёл к нему почти вплотную.

— Отличное слово. Вот именно это я и пытаюсь понять: что за представление разыгрываете вы?

— Я? Что вы хотите этим сказать? Что, по-вашему, я разыгрываю?

— То, что мы имеем дело с историей настолько отвратительной, что вы не можете быть к ней непричастны. Иначе у вас не было бы причин нам лгать.

Он не сводил с профессора взгляда.

— Я хочу прямо сейчас услышать, почему вы солгали нам насчёт того пятничного вечера и где были на самом деле. И если вы снова заведёте свою чепуху про театр, то через два часа я подъеду к вашей вилле с целой оравой людей в форме, с несколькими очень заметными патрульными машинами и с ордером на