Читать книгу - "Секреты Лос-Анджелеса - Джеймс Эллрой"

Похоже, не врет.

– Чем еще занимается Пэтчетт?

– Остальной его бизнес вполне легален. Организует финансирование фильмов, дает деловые консультации своим бывшим девушкам.

– А порнуха?

– Что вы! Пирс и порнография… Он любит этим заниматься, а не любоваться.

– А торговать?

– И торговать не любит.

А вот здесь, кажется, врет. Иначе почему так блеснули глаза у Пэтчетта, когда Бад заговорил о порнографии?

– По-моему, вы мне пудрите мозги. Хорошее обращение сутенера с девушками – ну допустим, но вас послушать, так Пэтчетт – просто Иисус Христос с двенадцатью апостолами. Сдается мне, не все так гладко. Расскажите-ка, что там у него за «студия».

Линн тушит сигарету.

– Предположим, я не хочу об этом говорить.

– Предположим, я сдам вас обоих в Отдел нравов. Линн задумчиво качает головой.

– Пирс считает, что вы сводите какие-то личные счеты, так что в ваших интересах вычеркнуть его из списка подозреваемых, а о прочих его делах помалкивать. Он думает, вы не станете о нем сообщать. Это было бы глупо с вашей стороны.

– А я вообще часто делаю глупости. А что еще думает Пэтчетт?

– Ждет, когда вы заговорите о деньгах.

– Я вымогательством не занимаюсь.

– Зачем же тогда…

– Ну, может, мне просто любопытно!

– Ну что ж… Знаете, кто такой Терри Лаке?

– Помойный тип. У него в Малибу санаторий для наркоманов.

– И то и другое совершенно верно. А еще он пластический хирург.

– Так это он Пэтчетту физиономию разгладил? Я и подумал, не может пятидесятилетний мужик так молодо выглядеть!

– Об этом я ничего не знаю. Но Терри Лаке создает девушек для студии Пирса. У нас есть Ава и Кейт, Рита и Бетти. Гарднер, Хепберн, Хейворт и Грэйбл, разумеется. Пирс подбирает девушек, похожих на кинозвезд, а Терри с помощью пластической хирургии добивается идеального сходства. Этих девушек можно назвать наложницами Пирса. Они спят с ним и с избранными клиентами – партнерами, которые помогают ему финансировать фильмы. Извращение? Быть может. Но Пирс о своих девушках заботится. Отчисляет от заработка каждой определенный процент и вкладывает в различные предприятия. Все работают только до тридцати лет – без исключений. Пирс не позволяет девушкам употреблять наркотики, никогда ни одну пальцем не тронул. Я ему очень многим обязана. Ну что, способен ваш полицейский рассудок воспринять такую противоречивую картину?

– Вот черт! – говорит Бад.

– Нет, мистер Уайт. Пирс Морхаус Пэтчетт.

– И ты тоже легла под нож Лакса?

– Нет. Я отказалась, и Пирс уважает меня за это. От природы я брюнетка, – она касается своих золотистых волос, – но все остальное – мое, настоящее.

– И сколько тебе лет?

– Через месяц исполнится тридцать. Я собираюсь открыть магазин одежды. Видите, как меняет людей время? Случись нам познакомиться через месяц – я была бы уже не проституткой, а добропорядочной гражданкой. И брюнеткой. Так что никто не твердил бы мне: «Лх, как вы похожи на Веронику Лейк!»

– Вот черт!

– Нет. Линн Маргарет Брэкен.

– Я хочу еще раз с тобой встретиться. – не раздумывая, выпаливает он.

– Приглашаешь меня на свидание?

– Да, заплатить я не смогу.

– Тогда подожди месяц. Всего один месяц.

– Я не могу ждать!

– Хорошо. Но с одним условием: больше никаких допросов. Не хочу ходить у тебя в подозреваемых.

Бад рисует в воздухе крест, перечеркивая свои подозрения насчет Пэтчетта.

– Договорились.