Читать книгу - "Давай ограбим банк - Елизавета Бута"

Верена

У нас билеты на завтра. Когда Микки и Ленц вспомнили о родителях, я их не поняла. Мы вот уже чертову тучу времени слоняемся из страны в страну, и никого никогда не беспокоила разлука с родителями. Микки потерял сестру. С ней он уже не сможет увидеться никогда. А мать его, кхм, похоже, недолюбливает. Ленц с его коллекцией бабочек — другое дело. У него милая, любящая мать. Уставшая от жизни женщина. Какая-то немного застиранная. С выцветшим лицом и закутанная в блеклую одежду, но искренне любящая своего сына. Даже слишком любящая. По крайней мере, мне так показалось. Сегодня, за день до отъезда, я вдруг понимаю, что никто из них не планирует возвращаться. Отсюда и желание увидеть родителей. Я даже замечаю, как Микки переводит на счет больницы своей матери деньги на пожизненное ее содержание.

Я не хочу видеть отца. Виктор прав. В глазах отца я неудачница, не оправдавшая его надежд, опозорившая семью и так далее. Он, кстати, прав, но я не хочу об этом вспоминать. Это ужасно, понимаете? Видеть то, как не оправдала чужих надежд. Это почти так же, как когда хоронишь свои мечты.

— Ты пойдешь со мной? — спрашивает Микки, имея в виду больницу, в которой живет его мать.

— Нет. Зачем я тебе там? — говорю я.

— Ты пойдешь со мной. — Это уже не вопрос.

Шестнадцать часов до вылета. Мы в Берлине. В городе, который упорно пытался взять меня в заложницы. Это красивый город. Никаких претензий и обид. Он просто чужой. Больница его матери на окраине города. В этой части я не бывала ни разу. Уже перед входом я останавливаю его.

— Она правда так на тебя реагирует? — спрашиваю я. Имею в виду тот крик ужаса.

— Иногда, — признается он.

— Надень линзы, — говорю я.

— Зачем?

— Она так кричит потому, что ты ее чем-то ужасно напугал. Например, пытался убить. Зная тебя, могу в это поверить. Но скорее всего, она видит в тебе твоего отца. Если ты будешь в линзах, она увидит своего сына в линзах и все.

Микки с минуту переваривает информацию, а затем спрашивает:

— Сиреневые?

— Можешь с изображением футбольных мячей, но они еще страшнее смотрятся, — смеюсь я и лезу в сумку. Красные, синие, зеленые, фиолетовые… У меня есть самые разные «глаза». Даже с ромашками. Эксклюзивные, между прочим. Наконец достаю темно-карие. Они ему немного велики, поэтому смотрятся глупо. В большом красно-коричневом кругу виднеется чуть затемненная серая радужка и зрачок. В общем, ему не идут линзы, но это не имеет значения.

С первого раза пройти не удается. Охранник ни за какие деньги не хочет впускать нас на территорию больницы. Приходится подловить медсестру и буквально насильно дать ей несколько крупных купюр. Девушка проводит нас на второй этаж. Проходя мимо охранника, не могу удержаться от победоносного взгляда. Мужчина презрительно кривится и смотрит в пол.

Спустя несколько светлых, стерильных помещений мы оказываемся в коридоре с палатами. Здесь тихо и безлюдно. Никаких ассоциаций с «Пролетая над гнездом кукушки».

— Сейчас все спят, — предупреждает девушка и называет номер палаты. Мы проходим по коридору, и я выпускаю из рук ладонь Микки. Он оборачивается, но я лишь киваю. Он должен зайти один. В комнате спиной к двери сидит маленькая женщина. Ее почти не видно в этом кресле. Только часть кисти. Микки делает несколько шагов, а затем садится на колени и долго смотрит в лицо этой маленькой женщины.