Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

— Я в этом сомневаюсь.

Бёмер подался вперёд, так что его лицо оказалось меньше чем в метре от лица Кесслера.

— Спрошу ещё раз. Откуда вы можете это знать?

— Потому что я психотерапевт и разбираюсь в безднах человеческой души.

— Нет, не разбираетесь.

— Что?

Бёмер вдруг с такой силой ударил ладонью по столу, что по комнате прокатился оглушительный грохот, и Кесслер испуганно дёрнулся.

— Вы не психотерапевт, чёрт возьми. И ваши псевдо-психо-аналитические рассуждения — не более чем пустое, самодовольное словоблудие. А теперь слушайте очень внимательно, потому что сейчас начнётся действительно важное. Вы попытались шантажировать нас угрозой дать интервью. И если я узнаю, что вы дали хотя бы одно интервью, в котором каким угодно образом поливаете нас грязью или вообще нас упоминаете, я сам сообщу прессе, что вы закомплексованный извращенец, который устроил весь этот спектакль только затем, чтобы получить как можно более жуткие фотографии настоящих трупов с мест преступлений. И я даже не хочу знать, для чего они вам нужны. Кроме того, я устрою вам столько проблем — в том числе по делу о попытке шантажа сразу нескольких сотрудников полиции, — что до конца жизни вы будете жалеть о том, что вообще решили осчастливить нас своими «мудростями». Вам ясно?

Кесслер вскочил.

— Да как вы… Вы мне угрожаете?

— Нет. Это вы угрожали нам, господин Кесслер. А я лишь разъяснил вам последствия, если вы решите свои угрозы осуществить.

Бёмер тоже поднялся, и Макс последовал его примеру.

— А теперь можете снова сесть и подождать, пока один из сотрудников не проводит вас вниз.

Кесслер и впрямь снова опустился на стул и тихо, но твёрдо произнёс:

— Вы ещё увидите, чем это для вас обернётся.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 21

Днём им позвонил профессор Лёйкен. Он сообщил, что Фиссман сегодня в прекрасном настроении и готов с ними поговорить. Более того, у него, по словам профессора, есть нечто, что наверняка их заинтересует.

Они выехали сразу.

По дороге Макс пообещал, что будет держать себя в руках и сделает всё, чтобы вытянуть из Фиссмана сведения, которыми тот якобы располагал.

Через сорок пять минут они вошли в кабинет профессора Лёйкена. Тот поднялся из-за стола и шагнул им навстречу.

— Хорошо, что вы так быстро приехали. С Зигфридом никогда не знаешь, когда у него снова переменится настроение.

— Вы сказали, у него есть для нас информация? — начал Бёмер. — Вы представляете, о чём может идти речь? Он вам что-нибудь намекнул?

— Нет. Сегодня он в необычайно приподнятом настроении и сказал только, что хочет вам кое-что сообщить. Больше мне ничего не известно.

Бёмер уже повернулся к двери, но на пороге остановился и снова обернулся.

— Ах да. Прежде чем мы пойдём к Фиссману, у меня к вам ещё один вопрос. Он касается той пятницы, когда вас не было дома. Помните? Вы сказали, что спектакль, на который вы собирались с женой, оказался распродан. Верно?

— Э-э… та пятница… да. Да, верно.

Макс сразу заметил, как неприятен профессору этот вопрос.

— Хм… странно. Я навёл справки в театре. Мне сказали, что в ту пятницу зал был далеко не полон.

— Я… я этого не понимаю… — лицо Лёйкена заметно покраснело. — В каком именно театре вы наводили справки?

— А в каком были вы?

— Позвольте. — Профессор уже овладел собой. — Что это, собственно, такое? Допрос? Игра? Это просто нелепо. Вы не говорите, в каком театре справлялись, однако требуете, чтобы я подтвердил, тот ли это театр, где были мы. Кроме того, насколько я понимаю, вы пришли сюда говорить с моим пациентом, а не допрашивать меня. Так мы идём к Зигфриду? Или мне вызвать адвоката, чтобы он присутствовал при этом… разговоре?

Бёмер долго смотрел на Лёйкена.

Потом коротко кивнул.

— Идёмте.

— Как вы себя сегодня чувствуете? — начал Макс ровным, доброжелательным голосом.

Фиссман снова сидел за столом и перекладывал газетные вырезки. Он смотрел на Макса лихорадочно блестящими глазами и криво ухмылялся, но не отвечал.

— Благодарим вас за готовность к сотрудничеству, — добавил Бёмер. — Мы ценим, что вы согласились поговорить с нами.

— Хи-хи, — захихикал Фиссман. — Готовность к сотрудничеству. Ну и смешные же вы. Я кое-что знаю.

Макс подошёл на шаг ближе.

— Именно поэтому мы здесь. Нам очень интересно, что именно вам известно.

— И что я за это получу?

Опять сначала, — подумал Макс.

Он вспомнил своё обещание Бёмеру и сохранил спокойный тон.

— Хорошо. Давайте договариваться. Что вы хотите за эту информацию?

— Хи-хи. Вы знаете. Не знаете, но знаете. Я сижу здесь уже четырнадцать лет. Хватит. Снаружи у меня ещё остались дела.

— Какие именно?

— Дела.

— Какие дела?

— Просто дела. Я хочу свободы.

— Это, к сожалению, исключено, господин Фиссман, — снова вступил Бёмер. — Здесь от нас ничего не зависит. Вы и сами знаете: такие решения принимает судья. Не мы. К тому же мы пока даже не знаем, пригодится ли нам та информация, которой вы располагаете.

— Вот как. — Фиссман отвернулся. — Тогда я ничего не скажу.

— Может быть, мы можем предложить вам что-то другое? — спросил Макс. — Лучшую еду? Двойную порцию десерта? Картины для комнаты?

Фиссман скрестил руки на груди и демонстративно уставился в сторону.

— Тогда предложите сами. Что-нибудь кроме свободы, — сказал Макс.

И в то же мгновение лицо Фиссмана изменилось.

Весёлость и детское упрямство исчезли без следа. На смену им пришла внезапная, тяжёлая серьёзность. Глаза потухли, утратив прежний блеск, и в них проступило что-то холодное, опасное. У Макса по спине пробежал озноб.

— Вы нашли что-нибудь у жертв? Что-нибудь необычное? То, чему там не место? Цветок, например? Белую… лилию?

У Макса будто лёд разлился по жилам. Краем глаза он увидел, как мгновенно подобрался напарник.

— С чего вы это взяли? — хрипло спросил Бёмер.

И в тот же миг безумная ухмылка снова вернулась на лицо Фиссмана.

— Я знаю. А вы — нет. Так что там с моей платой?

— Посмотрим, что можно сделать, — сказал Макс, с трудом удерживая голос твёрдым.

Если им ещё требовалось окончательное доказательство того, что этот человек посвящён в подробности убийств,