Читать книгу - "Гейша - Фридрих Незнанский"

– Колька тут ни при чем в этой истории. Его даже дома не было, когда она приезжала, а что он ее папашу на дороге подобрал, так это просто судьба.

– Я вам верю. До свидания. Всего наилучшего!

Наконец мне удалось сесть за руль и завести двигатель. Натянуто улыбаясь Бейбулатному, я быстренько развернул машину и поехал по улице в сторону шоссе. В голове у меня звучала, повторяясь, одна фраза брата Бейбулатного: «А где она его застрелила?» Откуда он знает, что она именно застрелила, а не зарезала, забила скалкой, отравила?

Ладно, допустим, в газете прочитал или по телевизору слышал. Зачем тогда спрашивать где? Раз знает, что застрелила, то знает и где. Вообще, с чего бы ему так волноваться за судьбу Лены? «Красивая. Я ее видел!» А брат его? Брат даже не знал, что Осепьян уже мертв. Слишком уж искренне пожелал тому сдохнуть.

…Бывший боевой офицер, обиженный властью, доведенный до крайности в поисках правды. Сколько таких сейчас по России-матушке? Кто спивается, кто идет в бандиты и киллеры, кто просто сходит с ума, вот как этот контуженый… Бейбулатному еще повезло, у него руки-ноги целы. А если бы стал инвалидом? Только и осталось бы, как просить милостыню по улицам и вагонам метро, отдавая всю выручку оборотистым и даже не подозревающим о существовании слова «совесть» цыганам…

Если так разобраться, то у Бейбулатного была самая веская причина ненавидеть Осепьяна. Может, у контуженого офицера больше в жизни ничего и не было, кроме этого старенького «фольксвагена». Конечно, я был далек от мысли предположить, что Бейбулатный мог иметь какое-то отношение к убийству: слишком уж разного полета эти птицы. Хотя… В жизни всякое бывает…

– М-да, ну и наворошил ты дел, руки бы за это пообрывать! Нет, Гордеев, ты скажи, ты в своем уме? Что ты себе позволяешь, мать твою? Полюбуйтесь на этого Шерлока Холмса – недоучку.

– А что такого? – защищался я. – Имею полное право общаться со свидетелями.

– Да я не об этом, – гремел Вячеслав Иванович. – Зачем ты их запугал? Зачем следователем представился? Теперь они замолкнут навсегда и никаких показаний не вытащишь.

Я сидел в его кабинете повесив нос и разглядывал шашечки паркета на полу. Чего огрызаться? Он прав в принципе. Чего я сунулся к свидетелям, прикрываясь несуществующей должностью следователя прокуратуры? Ну да, виноват, виноват. Хотя можно было бы разговаривать и повежливее. Но, как говорил революционный матрос в одном фильме, тут вам не Институт благородных девиц.

Выплеснув на меня накопившиеся отрицательные эмоции, Грязнов постепенно успокоился.

– Ну все, шагай на все четыре стороны, не мешай работать, – сказал он наконец. – Дай расхлебать кашу, которую ты заварил. Теперь важные свидетели Бейбулатные ни за что не пустят нас на порог. А уж рассказать что-то внятное…

Он обреченно махнул рукой.

Ни слова не говоря, я поднялся со стула и вышел из кабинета. Ну, во-первых, мне было все же обидно за такой разгон. Все-таки я лицо совершенно независимое. А во-вторых, чего размусоливать? Я же Грязнова знаю. Через пару дней он сам объявится как ни в чем не бывало.

…Но пара дней прошла давно, а Грязнов не звонил, так что я даже подумал: может, он и в самом деле на этот раз крепко на меня разозлился?

Ну а раз все дружеские отношения по боку, то терять мне осталось нечего, и я на свой страх и риск решил встретиться с родственниками покойного Сурена Осепьяна, чтобы задать им пару давно назревших вопросов. Чтобы заранее не наткнуться на отказ, я приехал без предупреждения. Подъехал к воротам.

– Вы к кому? – донесся из динамика в углу ворот голос охранника.

– Адвокат Юрий Петрович Гордеев, – я развернул в сторону видеокамеры свои «корочки». – Нужно поговорить с кем-нибудь из членов семьи.

– Вы договаривались?

– Не имел такой возможности.

– Подождите.

Я ждал, выставив локоть в открытую форточку машины и любуясь собственным надменным выражением в зеркале заднего обзора. В принципе Осепьяны могут запросто послать меня на фиг. Зачем им со мной беседовать? Но если мои предположения правильные, и брат и сын покойного Сурена Осепьяна сейчас прячутся где-то в укромном месте в страхе перед «длинной рукой» тех же сил, что «заказали» заместителя председателя Спецстроя. Если, конечно, Сурена не пристрелила моя подзащитная Лена Бирюкова по каким-то своим загадочным причинам… Тогда моя теория, что мужчины рода Осепьянов прячутся в синей дали от неизвестных бандитов, рассыпается в прах. Может, оба они где-нибудь в Давосе укрепляют пошатнувшееся здоровье и шляются по кабакам? А папашу Бирюкова сгоряча подстрелили охранники? М-да, господин адвокат, все твои палочки-выручалочки с двумя концами… Одни сплошные «если»… Если бы, да кабы, да во рту росли грибы…

– Проезжайте, – неожиданно ожил динамик домофона в углу ворот, и сами ворота медленно поехали в сторону, открывая передо мной красиво уходящую полукругом влево аллею, ведущую к особняку Осепьянов.

Оставив машину перед подъездом, я поднялся на крыльцо. Дверь мне сразу же открыла невысокая девушка лет двадцати трех, с буйными кудрями коротко остриженных черных волос.

– Добрый день, – кивнула она, меряя меня с ног до головы внимательным и строгим взглядом. – Проходите в зал. Я Лола, дочь Сурена Осепьяна, а вы кто?

– Юрий Петрович Гордеев, адвокат Елены Александровны Бирюковой.

Дочь Осепьяна ничего не ответила.

Следом за ней я прошел в небольшую гостиную, обставленную мягкой современной из светло-коричневой кожи, а также антикварной мебелью. Я не разбираюсь в антиквариате и не могу на глазок отличить «чиппендейла» от псевдо-древнеримских изысков знаменитого краснодеревщика эпохи ампир месье Жакоба, но оценить по достоинству красоту массивного бюро на гнутых ножках, овального чайного столика и буфета, увенчанного овальной резной короной, уходящей под потолок, я смогу.

Единственное окно в комнате упиралось в разросшиеся под окном кусты сирени. От этого даже днем здесь царили вечные сумерки.

– Я вас слушаю, – усевшись на диван и жестом указав мне на кресло напротив, произнесла дочь Осепьяна.

Она пыталась разыгрывать передо мной роль настоящей хозяйки дома. Отлично! Тогда я разыграю настоящего адвоката.

– Во-первых, я хочу поблагодарить вас за то, что вы не отказались встретиться со мной.

Лола кивком ответила, что не стоит благодарности.

– Примите также мои соболезнования в связи со смертью вашего отца… Надеюсь, вам уже известно, что отец моей клиентки тоже убит?

– Да.

– Вы встречались недавно с ним в Москве?

– Нет.

– А кто-то из членов вашей семьи?

– Нет.

– У меня есть свидетель, который видел, что отец Лены самым неформальным способом проник на территорию этого дома.

Лицо девушки слегка изменилось, она побледнела.