Читать книгу - "Игра на опережение - Фридрих Незнанский"

— Вот так, да? — привстал со стула Денис. — Видишь! Что я тебе говорил? Опять Рощин! Какое сегодня число? Надо где-то записать: сегодня день открытий и открытых дверей. Теперь ты понял, с кем мы имеем дело?

— Спасибо, что не со всей мощью аппарата ФСБ, а только с двумя офицерами, — произнес Турецкий после паузы.

— А теперь, Володечка, доложи моему любимому и непосредственному начальнику самое последнее из своих открытий… — потер руки от предвкушения Денис. — Я говорю о результатах твоих научных изысканий на мосту через железную дорогу возле станции Октябрьской железной дороги Ховрино…

— Что там еще… — нахмурился Турецкий, разглядывая негативные снимки отпечатков пальцев, принесенных Володей Камневой.

— Там с одной, левой стороны, если смотреть в сторону от Москвы, были подпилены ножовкой кронштейны перил, — не торопясь, изрек Володя. — И погибших в толпе толкнули именно на них.

— Милиции что-нибудь известно об этих подонках? — уточнил Александр Борисович.

— Ни-че-го… — развел руками Денис. — Какие-то трое подростков бежали, орали и толкались. Менты одно говорят: ищем. Хоть фотороботы их сделали, и то хлеб… Но хватит о грустном, гражданин начальник. Здесь самое интересное то, что в экспертизе об аварии моста об этом самом подпиле кронштейнов нет ни слова! — добавил Денис.

— Я могу идти? — спросил эксперт.

— Спасибо… — Турецкий встал и потряс ему руку. — Ты очень нам помог. Мы еще сами не вполне представляем, с чем реально столкнулись и потому пока не можем до конца оценить значения твоей помощи.

— Ну что вы, — засмущался Володя. — Я, наоборот, слишком затянул… А чьи это пальцы, я так и не нашел.

— Ты нашел ключи, — ответил Александр Борисович. — Нам остается найти замки, к которым они подходят.

— С меня причитается. — Денис хлопнул Камнева по плечу и подмигнул. — Мы еще поработаем. Мы еще увидим с тобой небо в алмазах!

— Что-то слишком много информации на нас сегодня вывалилось, — пробурчал Турецкий, когда они снова остались вдвоем.

— Значит, пришла пора количеству перейти в качество, — согласился Грязнов. — Чтоб не нарушать всемирный закон диалектики.

— Нужно время, чтобы это все переварить и осмыслить. — Турецкий все быстрее ходил по кабинету. — А его нет.

— А что, уже подгоняют? — Денис показал глазами на потолок.

— Да, каждый день, — продолжал Турецкий. — Я пока отнекиваюсь… Надо бы самим разобраться, во что мы вляпались. За нас это никто не сделает. Начнем с вопросов к самим себе: во имя чего или по чьему заказу два офицера ФСБ, а возможно, их больше, осуществляли эти акции, нарушив свой долг и присягу?

— Тоже мне бином Ньютона… Спроси у меня, чей заказ они исполняли, и я тебе отвечу. Если у Забельского службой безопасности руководит бывший полковник КГБ и ФСБ Колобов, кстати, говорят, самый, быть может, толковый из последних офицеров КГБ, то завербовать парочку мало оплачиваемых офицеров из родимого ведомства, вроде капитана Рощина, с его-то связями и возможностями, а главное, деньгами, да запросто…

— Интересный тип этот Рощин, ничего не скажешь, — задумчиво произнес Турецкий.

— Но мы-то, чай, покруче будем, — ухмыльнулся Денис. — Что, если я пошлю своих топтунов за ним проследить?

— Даже не вздумай! Этот ухарь вычислит их на раз… С такими, как Рощин, даже интересно повозиться. — Турецкий сел на место и откинулся на спинку кресла. — Тяжело, но и легко, потому что работаешь на кураже. Ну как в футбол против чемпиона играют — с подъемом, с желанием доказать себе, что ты не хуже. Хотя и опасен, черт, со своим бронежилетом и замедленной реакцией на доставание кольта из кобуры… Тут важно еще другое: после твоей авантюры с Никодимовым он теперь знает, что сначала ты, а теперь и прокуратура ходим вокруг него, прощупываем его связи, — продолжал Турецкий, сощурясь. — Что смотришь? Не так? Как только Рощин узнал от Никодимова, зачем ты его на самом деле вызывал, он сразу толкнул его на самоубийство!

— Грешен аз, — вздохнул Денис. — Кабы знала, кабы ведала… Но нет худа без добра. Согласитесь, если бы речь шла просто о взятках на телефонном узле, базара бы не было. Мы просекли, пусть в первом приближении, нечто очень важное — после всех этих историй с подслушкой и самоубийством Никодимова: офицер ФСБ Рощин однозначно работает на Забельского, которого Олег Бородин зацепил в своей газетной статье. А это значит все то же: Забельский — заказчик. Факты упрямая вещь, как ни крути.

— Одно и то же талдычишь… — недовольно прервал его Александр Борисович. — Забельский — заказчик… Я с тобой не спорю. Я только спрашиваю себя: почему тот же самый Рощин потом устраивает обыски и выемку документации в офисе своего благодетеля и работодателя?

— Подрабатывает, поди… — предположил Денис. — В рабочее время он Забельского обыскивает, ему начальники приказывают, а после работы принимает у него заказы. Но вы правы: почешешь тут репу, пока во всем этом разберешься.

— Чтобы разобраться в мотивах их поведения, нужно влезть в их шкуру, одновременно опуститься до их уровня цинизма. А это нам не дано. И потому постоянно запаздываем. Все-таки я спросил бы Рощи-на, как, мол, это так возможно, чтобы утром производил обыск и выемку документации в офисе заказчика, а вечером убивал тех, кто ему мешает?

— Боюсь, он не поймет нашего наивного вопроса, — рассмеялся Денис. — И в ответ скажет что-нибудь похабное.

— М-да… Отстали мы от них со своей архаичной моралью, — вздохнул Турецкий. — Недостаточно циничны, чтобы бороться с Тощиными. Но я бы сейчас многое дал, чтоб посмотреть на пистолет, из которого он застрелил Севрюгу. Только ФСБ вряд ли позволит… Поэтому нам не следует спешить его разоблачать. Если сделаем запрос в ГУВД, через минуту это станет известно его заказчикам и покровителям.

— Да уж… — снова согласился Денис. — Трудно работать партизаном у себя в тылу. Допрыгались мы, дядь Сань. Работаем с преступником в клинче. Уже боимся собственной тени. Уже мальчики в глазах кровавые. А все равно ведь рано или поздно нам придется раскрыться!

— Кстати насчет мальчиков… — спохватился Турецкий. — Ты сказал, что у милиции есть фотороботы этих якобы парней. А они нам их еще не передали… Нельзя ли их сравнить с фотографиями подельников Севрюги? Уж не они ли толкнули в толпе Сивцову…

— Вполне. — Денис зачарованно смотрел в рот Турецкому. — После чего Рощин решил от него избавиться?

— А почему ты перешел на шепот?

— Твоя догадка — очень важная. Боюсь, работа в вашей прокуратуре стала чересчур прозрачной, как того всегда требовали наши либералы. Но прозрачна она только для одного-единственного представителя общественности, а именно для Григория Ивановича Забельского… Разве тебе ни о чем не говорит распространенная в этих стенах преждевременная информация о самоубийстве Никодимова?

— Наговорил-то… — неодобрительно проворчал Турецкий. — И что ты предлагаешь? Бросить все к