Читать книгу - "Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов"

— Очень приятно, — доброжелательно произнес Иван Федорович. И только он открыл рот, дабы назвать причину своего визита к коллежскому асессору, как Филипп Егорович упредил его следующими фразами:

— Вы что-то хотели? Насколько мне известно, вам уже передали интересующие вас дела, — покосился на папки в руках Воловцова судебный следователь Шалманов.

— Но я бы хотел переговорить с вами касательно этих трех убийств, — все тем же доброжелательным тоном произнес Иван Федорович Воловцов. — Может, вам известны какие-нибудь существенные детали или прочие мелочи, не отраженные в официальных бумагах. И мне бы хотелось, чтобы вы…

— Там все написано, — сухо произнес Филипп Егорович, перебив судебного следователя по особо важным делам и кивнув на папки в его руках. — И добавить мне совершенно нечего.

Уяснив, что здесь ему не рады и ответов на свои вопросы ему не дождаться, судебный следователь по особо важным делам изменил тон и уже «полковничьим» голосом спросил:

— Тогда ответьте мне, а почему эти три уголовных дела не были объединены в одно производство? Ведь очевидно же, что преступления совершал один и тот же человек?

— Еще не факт, что один, — прозвучал сухой ответ. — К тому же не было такой команды.

Иван Федорович метнул на собеседника негодующий взгляд. Судебный следователь Шалманов нравился ему все меньше:

— Судебному следователю не нужны команды извне. Подобные решения он вправе принимать сам, ведь он лицо процессуально независимое, — голосом педантичного учителя-«сухаря» заметил коллеге Воловцов.

Судебный следователь Шалманов внимательно посмотрел на Воловцова.

— Вы так считаете? — не без язвочки в голосе произнес он. — Это у вас там он лицо «процессуально независимое», а у нас так вполне зависимое… Вы еще что-то хотите сказать?

«Неласково встречают. Поглядим, как там дальше станет разворачиваться, а там уже примем решение», — подумал Иван Федорович и, не попрощавшись, покинул кабинет.

Словом, у судебного следователя по особо важным делам из Москвы с местными судебными чинами не очень-то сложились отношения. Иван Федорович покидал Департамент, чувствуя за спиной холодок взглядов. Спина, она, знаете ли, тоже умеет чувствовать…

Глава 4

Дела трех убиенных

Гостиница на углу улиц Большой Проломной и Гостинодворской, где на коллежского советника Ивана Федоровича Воловцова был забронирован нумер, называлась претензионно по-европейски: «Hotel de Kazan П. В. Щетинкина». Однако горожане по-прежнему называли ее подворьем или нумерами. На первом этаже, влево от входа, охраняемого двумя каменными атлантами, располагался неплохой даже по столичным меркам ресторан, нумер же Ивана Федоровича находился на втором. Вернувшись в него, коллежский советник уселся за стол, на котором лежали три папки, и взял верхнюю…

Это было дело коллежского регистратора Ефима Феоктистовича Кержакова, молодого еще человека двадцати девяти лет, родом из крестьян деревни Новая Тахтала Гусихинской волости Спасского уезда Казанской губернии. Кержаков был убит выстрелом в голову в воскресенье третьего января 1904 года. Шел по улице Большой Лецкой к своему дому, где у него имелась квартирка, и у самого подъезда словно споткнулся, упал и попыток подняться никаких не предпринимал. Рядом с ним и даже шагах в двадцати и более никого не было — что впоследствии показали два подростка двенадцати и четырнадцати лет, лепившие во дворе снежную бабу, и дворник доходного дома Габдулла Исламбеков, чистивший дворовые дорожки от подтаявшего и потемневшего снега.

Заметив, что около подъезда упал один из жильцов дома и не поднимается, дворник подбежал к нему, чтобы оказать помощь. А когда наклонился над его телом, то увидел дырку на его затылке и вырванный треугольный кусок черепа в районе лба ближе к переносице. Поскольку выход пули находился ниже по оси от пулевого входа, дознанием был сделан вполне резонный вывод, что стрелок имел месторасположение выше головы жертвы. А ввиду того, что ни рядом, ни где-то поблизости от упавшего гражданина в момент падения никого не наблюдалось, то был сделан еще один немаловажный вывод: выстрел однозначно был совершен из винтовки и с довольно значительного расстояния, поскольку звука выстрела ни подростки, ни дворник и никто иной не слышали. Предпринятое следствием обследование крыш и чердаков как близлежащих, так и удаленных домов ни к чему не привело: никаких следов стрелка обнаружено не было.

Предстояло в первую очередь искать не стрелка, а определиться с оружием, из какового был произведен выстрел, плюс заняться отысканием мотива убийства. После чего появится возможность и к обнаружению подозреваемого лица. «Ищи кому выгодно», — вот практически беспроигрышная формула для разрешения задач по поиску преступника. Вот кому была выгодна смерть простого коллежского регистратора? «Елистратушки», как пренебрежительно и с явной ехидцей обзывал народ столь мелкую чиновную сошку самого низшего четырнадцатого класса по Табели о рангах. Кому и какую опасность мог представлять «елистратушка», выходец из крестьян небольшой деревни в богом забытом месте на реке Наясолке близ Салманского леса? Что кроется за этим убийством, на первый взгляд совершенно случайным, не имеющим никакого основания, ни единого мотива? Но ведь наверняка Ефим Феоктистович Кержаков был убит не потехи ради (уж слишком сложным получается исполнение — убийца произвел выстрел с большого расстояния и по движущейся цели; такой точный выстрел не всякий стрелок может исполнить: требуется капитальная подготовка стрелка, но даже этого будет мало, стрелок должен обладать набором качеств для стрельбы на дальние расстояния, что само по себе редкость, хотя и такового исхода тоже нельзя исключать…

Вспомнился один случай, произошедший девять лет назад, когда Иван Федорович еще не был судебным следователем по особо важным делам. Произошедшая тогда череда смертей, никак не связанных друг с другом, поставила в тупик сыщиков и следователей, занимающихся этим делом. Судебный следователь с ног сбился, пытаясь отыскать что-нибудь общее в этих смертях. И отыскал! Этим общим было то, что осуществлялись убийства без всякой предварительной подготовки: преступник просто находил первую попавшуюся жертву и наносил ей от дюжины до сорока с лишком ударов ножом. Ни мотива, ни цели убийств выявлено не было. И тогда родилась версия, что преступник — человек если не явно умалишенный, то уж точно с психическими отклонениями. С появлением этой версии разыскные действия приобрели очертания осмысленных и движущихся в единственно правильном направлении: искали душевнобольного человека, лишенного сострадания, мук совести и прочих человеческих чувств. И нашли! Им оказался мужчина средних лет с умственным расстройством, не единожды занимавший койко-место в доме сумасшедших. Не подобный ли субъект с душевными отклонениями, решивший пострелять в людей, лишил жизни чиновника Кержакова, купца Вязникова и штабс-капитана Алябьева? Просто так, потому что голос в голове приказал