Читать книгу - "О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов"

и узкоколейным, вдруг открылся ему новой стороной: оказывается, и у стариканов бывают приключения не только в голливудских фильмах, но и в повседневной жизни. Блестящую деловую карьеру и зарабатывание больших денег он в счет не принимал — ведь в этом не больше доблести, чем в добывании школьных пятерок. А вот личная смелость в вооруженном поединке — это да, это действительно супер. Нет, своим родителям он нисколько не завидовал, просто теперь у него появилась точка отсчета для сравнения его собственных кулачных подвигов.

В тропических странах подростки созревают гораздо быстрей, чем в умеренном поясе. Не обошла игра гормонов стороной и Алекса. В свои наступившие увесистые тринадцать лет он уже успел влюбиться дважды. Пятнадцатилетняя Эстелла из старших классов была его заветной мечтой на протяжении целого полугода. Но два года разницы постоянно ставили кавалера в неловкое положение, и уязвленное самолюбие в конце концов настолько взбунтовалось, что в один прекрасный день он без всякого видимого повода отправил недоступную пассию на свалку сердечных отходов. Кстати, сама Эстелла о его пламенном чувстве так и не успела узнать.

С двенадцатилетней Камиллой было проще, она жила по соседству и ходила в обычную, не американскую школу, но с ней возникли другие трудности. Во-первых, изо всех сил приходилось делать вид, что ему просто с ней интересно разговаривать, и только; во-вторых, убедить в этом заодно всех случайных свидетелей, включая своих и ее родителей; в-третьих, в самом деле не сделать ничего опрометчивого, чего потом пришлось бы стыдиться. Родители никогда не говорили с ним о таких вещах, как благородное и не благородное поведение, более того, частенько иронизировали над семейными ценностями в голливудских фильмах, тем не менее представление о табу в собственном поведении Алекс имел совершенно четкие.

Как ему приходилось напрягать собственную голову, чтобы просто придумать тему для продолжительного телефонного или очного разговора с Камиллой! Сколько лицедейства напускал он на себя, чтобы выглядеть перед ней предельно возвышенным и искренним, не имеющим ни одной задней мысли! Как одновременно хотелось и было боязно любого физического прикосновения! И сколько раз он ловил обращенные на них с Камиллой бесцеремонные взгляды взрослых, которые недвусмысленно говорили, что они прекрасно понимают все его скрытые желания и намерения. Но такова уж природа подростковых чувств, что они умеют игнорировать и прорываться сквозь любые оскорбительные обстоятельства.

Два раза уже удавалось Алексу заманить Камиллу к себе домой. Сначала для показа своего нового компьютера, к которому девчонка оказалась совершенно равнодушна, потом — для тайного проникновения в подвальный тир, тоже не вызвавший у нее особых восторгов, и, наконец, сегодня он позвал ее для опробования подарка родителей на день рождения: дорогого фотоаппарата.

Это последнее приглашение неожиданно принесло полный успех. Польщенная тем, что ее хотят снять в самом красивом виде, Камилла с таким восторгом и доверием смотрела на своего кавалера, что Алексу не оставалось ничего другого, как и дальше выжимать из нее новые восклицательные знаки. В комнатах виллы развернуться особо было негде, и они поневоле переместились в сад. Родители отсутствовали, но в дальнем углу подстригал что-то старый садовник Гаспар да на террасе время от времени мелькала со щеткой служанка Хасмина. Однако разыгравшимся подросткам это уже помешать не могло.

Алекс поменял в «Никоне» уже третью пленку, изображая из себя опытного фотомастера, даже пытался указывать Камилле, какие именно ей принимать позы.

— А теперь голову чуть набок и задумайся.

— О чем задумайся? — удивленно спрашивала юная гостья.

— Умножь в уме одиннадцать на одиннадцать, — тут же придумал он.

Камилла рассердилась.

— Алекс, ты с ума сошел, я и на бумаге это не сосчитаю.

— Ну тогда десять на десять, — продолжил он игру.

— Этого тоже нет в таблице умножения.

— Ну что, трудно к десяти ноль в уме прибавить?

— К десяти ноль прибавить? — Она на секунду задумалась. И Алекс успел сделать два снимка. — Ну ты совсем надо мной издеваешься. Я больше не буду сниматься.

— Все, все. Ничего умного больше не будет. Клянусь!

Малолетняя кокетка, надув губки, направилась к воротам. Алекс поспешил следом.

— Ну, Камилла, я же пошутил. Давай еще с цветком в волосах щелкну.

Она оглянулась.

— С каким цветком?

Кругом было полно цветущих кустов, но это все было не то. Камилла указала на декоративный прудик, который украшали три белые лилии:

— С тем хочу.

Алекс чуть замялся:

— Это любимые цветы мамы. Она не разрешает их рвать.

— Ну тогда и оставайся здесь, а я пошла. — Камилла сделала нетерпеливое движение в сторону ворот.

— Хорошо, сейчас.

Он сбросил шорты и в плавках зашел в воду. Возле лилий ему было по пояс. Нагнувшись по шею в воде, он нащупал стебель цветка у самого корня. Руки натолкнулись на гладкий, ровный предмет. Напрягшись, Алекс вытащил из воды металлический, герметически закрытый ящик чуть больше дипломата. Поставил его на декоративную каменную горку посреди прудика и осмотрел, пытаясь догадаться, как он открывается.

— Что ты нашел? — Девушку разбирало любопытство.

— Пиратские сокровища, что еще?

Она его шутки не приняла.

— Я же просила лилию. До свидания.

Не найдя, как открыть ящик, Алекс снова погрузил его в воду, быстро сорвал цветок и устремился за девушкой.

Они обогнули угол дома и оказались вне поля зрения садовника и служанки. Алекс нагнал Камиллу и протянул ей лилию.

— Ну вот и твой цветок.

Она великодушно приняла его.

— Уже темно совсем. Фото не получатся.

— А мы наверх, на террасу, поднимемся, — нашелся Алекс. — На закате очень классно будет.

— Нет. В другой раз как-нибудь.

— Цветок сорван — значит, должен быть использован. Стой, не дергайся.

Он прикрепил цветок к волосам девушки. Не удержался и чуть погладил ее по волосам, рука коснулась и шеи. Оба вздрогнули, прикосновение было уже за гранью детской игры.

— Красиво? — смущенно спросила она.

— Супер и гипер.

Алекс неожиданно склонился и поцеловал Камиллу в щеку. Оба снова замерли, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— А мне тебя можно? — попросила она, трогательная в своем смущении.

— Можно.

Ее поцелуй тоже пришелся ему в щеку.

— У нас девчонки в классе все уже и в губы целовались, — сообщила она, чтобы хоть что-то сказать.

Алекс был не против и подставил губы. Камилла слегка дотронулась до них своими губами.

Где-то рядом на шоссе раздался резкий сигнал грузовой фуры. Ребята испуганно отстранились друг от друга.

— Теперь я тебя в губы, — снова осмелел Алекс.

— Нет, давай не сегодня, а завтра. Хорошо?

Он был сильно разочарован.

— Почему не сегодня?

— Я хочу всю ночь думать об этом. Все! Завтра меня поцелуешь. Хорошо?