Читать книгу - "Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева"

себя. Адриане же не было страшно, она, наоборот, успокоилась и наполнилась верой в Эвана, в то, что ее просьба будет выполнена.

Она склонила голову перед раковиной и окатила лицо горсткой холодной воды, набранной в ладони.

Эван услышал, как из крана побежала вода. Он сделал несколько шагов к кухне, взял с подставки нож длиною около двадцати пяти сантиметров и, спрятав за правым бедром, направился к ванной.

Подкравшись к ванной, Эван левой рукой переложил нож в правую, взяв его обратным хватом, вошел в ванную, очутился сзади наклоненной Адрианы. Зажав плотно левой рукой ей рот, опередил ее брыкания, тут же ударил ее ножом в область живота. Адриана издала глухой стон, и небольшие конвульсии, сдерживаемые Эваном, прекратились совсем скоро. Эван не вытаскивал нож, а крепко держал его за рукоятку, упершись. Секунд 30 спустя он опустил тяжелую обездвиженную Адриану в ванну. Она упала туда, согнувшаяся, с еще торчащим в животе ножом. Кровь начала сочиться, и Эван, наклонившись, вытащил нож и бросил сверху. Вытянувшись в полный рост, он встряхнул плечами и шеей, затекшими от тяжести.

Немного передохнув, продышавшись и восстановив участившееся дыхание, Эван склонился над Адрианой, истекающей кровью. Он снова взял в руки нож и, подцепив рваную рану, вспорол кожу вдоль всего живота и прислонил ее к борту ванны.

Тело было тяжелое, поэтому не «сидело». Эван сходил на балкон и принес бельевую веревку. Срезав с Адрианы всю одежду, он посадил ее к борту ванны, а чтобы та не сползала, привязал ее запястья к кронштейну для душа на расстоянии вытянутых рук, отрегулировав длину веревки так, чтобы вес приходился больше на низ туловища, и кронштейн выдержал нагрузку. Эван оставил так тело, сделав несколько надрезов на ее запястьях, бедрах и икрах, и включил душ, чтобы кровь уходила в слив. Отжав одежду Адрианы, он положил ее в стиральную машину вместе с полотенцем, об которое вытер руки и нож, и включил машину.

Затем, вымыв нож на кухне в раковине, Эван убрал его на место в подставку.

Он вернулся в ванную. Опустив крышку унитаза, он сел на нее и глядел на истерзанное тело. Адриана казалась ему прекрасной. Кроваво-багровые разводы быстро стекали с прекрасного тела под струями воды и далее по белой ванне в слив. Эван сидел, и вдруг все как-то стало тише, глуше, медленнее, вода где-то вдалеке разбивалась о поверхности, внимание рассеялось, все кругом стало размытым, и Эвану нравилось такое состояние: нет никаких чувств, желаний, размышлений, все тихо и спокойно, и ему хорошо. Перед глазами один размытый красный цвет. Его транс прервал ударивший в нос запах железа. Фокус зрения вернулся, он заморгал и, глядя на привязанные к кронштейну руки Адрианы, вернулся мысленно обратно, туда, где находилось его тело, вспомнив вдруг о маме, о том, как безуспешно пытался спасти ее, снимая с крюка люстры. Он резко встал и вышел из ванной, закрыв дверь.

Взяв из ящика под столешницей новый мусорный мешок, Эван принялся складывать вещи Адрианы. Вещей было совсем немного, только то, что они успели купить в Мюнхене по необходимости. Из больницы Адриана ничего не забрала. Проверив как следует все ящики и стараясь сильно ими не шуметь, чтобы не привлекать внимание соседей, он сложил все очень аккуратно. Пакет получился не полностью наполненным, Эван оставил его, не завязав, в углу кухни.

Зайдя опять в ванную, Эван выключил воду и снова вышел. Обувшись и накинув плащ, он направился на улицу, закрыл входную дверь на все замки.

Пройдя несколько кварталов, дыша свежим воздухом, он неторопливо вошел в супермаркет, взял при входе тележку на колесах, прошел в зону товаров. Пройдя стенд с акционными товарами, расположенный при входе, и отделы для детей с памперсами, одеждой, игрушками, журналами и прочей ерундой, он повернул чуть дальше влево, в отдел с бытовой химией. Положил в тележку перчатки для уборки, тряпку для мойки пола, чистящие средства с хлором и влажные салфетки, затем прошел в соседний пролет – в отдел с принадлежностями для спорта и отдыха. Эван, не сразу выбрав, положил в корзину небольшой пакет углей, жидкость для розжига костра и высокие резиновые сапоги своего размера. Затем направился дальше мимо бакалеи и алкоголя. Дойдя до полок с фруктами и овощами, он взял бумажный пакет и наполнил его доверху лимонами. Тут же на другой стороне, подойдя к стенду с приправами, он взял пакетик с карри, с кориандром, паприкой, розмарином, тимьяном и орегано и закинул их в корзину. В отделе с консервами он взял пару банок тунца и в выпечке захватил багет свежеиспеченного хлеба. Расплатившись на кассе, он направился домой. По пути он забронировал на утро машину в каршеринге.

Дома Эван принялся за работу.

Поспав два часа, утром, ровно в восемь, он сходил за машиной и, припарковав ее недалеко от дома, пошел за вещами. Загрузив мешок и большой рюкзак в багажник, Эван сел за руль. Настроил маршрут на телефоне, установил гаджет на подставке, закрепленной на лобовом стекле, и нажал кнопку «Вперед». В тишине раздался искусственный голос: «Маршрут до города Дрезден построен. Расстояние составляет четыреста семьдесят три километра, время в пути четыре часа шестнадцать минут». Машина тронулась с места.

Типичная октябрьская погода в Германии была весьма переменчивой. Отсутствие солнца, тяжелое, затянувшееся небо, кратковременные дожди и туман – со всем этим пришлось столкнуться Эвану по дороге в Дрезден. К тому же умеренная температура воздуха в первой половине дня сменилась резким понижением градусов на термометре в тот момент, когда Эван начал подъезжать к Дрездену. И такая пасмурная погода была в Германии вплоть до самой зимы.

Окна машины запотевали изнутри и покрылись каплями снаружи от почти непрекращающегося мелкого дождя, похожего больше на изморось.

Эван въехал в город и направился к вокзалу. Железнодорожный вокзал в Дрездене – один из крупных транспортных узлов. Проходящие поезда соединяют Дрезден с Прагой, Берлином, Гамбургом, Веной и Будапештом. Приехав на вокзал, Эван припарковал автомобиль на платной парковке, надел на плечи рюкзак, взял в руки пакет и направился в здание вокзала.

Вокзал представлял собой местную достопримечательность и выглядел вполне подобающе. Отреставрированный дважды после Второй мировой войны, которая превратила его в груду щебня, в нынешнее время, приобретя лоск, вокзал стал современной жемчужиной в дорогой старинной оправе.

Зайдя внутрь, Эван поразился большому количеству воздуха и света, исходящему от прозрачного купола, обтянутого пленкой из стекловолокна с тефлоном. Ему это не нравилось, он чувствовал себя как на ладони. Традиционно для