Читать книгу - "Охота на скунса - Валерий Воскобойников"

В это время человек, похожий на Скунса, припарковал машину на боковом ответвлении от загородного шоссе, вынул из потертой сумки мини-компьютер, присоединил свою супермощную трубочку и через несколько минут вывел на экран очередное сообщение:

Дорогой друг! Вам снова передает привет наш клиент из Страны восходящего солнца. Готовы ли вы выполнить его маленькую просьбу?

— Надеюсь, для этого не нужно ехать в Москву?

— Нет, но для этого надо быть в Петербурге.

— Так это житель криминальной столицы?

— Я бы сказал, один из отцов этого города.

— Каков гонорар, уважаемый посредник?

— Столько же, как в первом случае.

— Я готов принять данные.

— Посылаю, дорогой друг. Хорошо бы на этот раз обойтись без собачек. Нельзя сердить Общество защиты животных. Да и мне, честно говоря, было бы грустно.

— Обещаю пользоваться чисто техническими средствами.

— Спасибо, дорогой друг. Мне в самом деле жалко собак, даже если они кошки.

— Согласен. Я сам у комаров прошу прощения перед тем как прихлопнуть. Желаю вам удач, уважаемый посредник.

* * *

Давно, когда Беневоленский был пацаном, его отца пригласили на совещание в Смольный. О чем понадобилось совещаться обкому партии с профессором-урологом, Георгий Иванович не помнил, зато помнил другое, как отец несколько лет подряд с важностью рассказывал о своем посещении Смольного, о том, как всех пропускали по спискам, а после совещания выдали талоны на посещение смольнинской столовой. Правда, сам секретарь обкома обедать с ними не пошел, там обедали многочисленные инструкторы. А секретарю доставляли пищу в кабинет.

— Обед простой, но очень вкусно приготовленный и очень дешевый, раза в два дешевле, чем в нашей институтской столовой, — заканчивал он свой торжественный рассказ.

Теперь Беневоленский мог являться в Смольный столько раз, сколько ему заблагорассудится, и в тамошнюю столовую тоже, но только он туда не рвался. Однако в этот вечер он стоял вместе с другими гостями за фуршетным столом на приеме у губернатора. Это был не Смольный, а более уютный особняк на Каменном острове. Прием устроили по случаю годовщины чрезвычайно удачно прошедших выборов. Губернатор помнил добро и собрал тех, кто помог ему эти выборы провести. Так сказать, самых-самых.

Беневоленский только что произнес удачный тост — не длинный, с юмором и содержащий приятный намек на тему: «Ты ко мне по-человечески, и я к тебе…».

Ему же надо было обязательно переговорить с председателем комитета по строительству, с которым он хотел прокрутить одно неплохое дельце в связи со строительством транспортного кольца. Из-за этого-то, в принципе, он и пришел на этот прием. Переждав минут десять, он воспользовался удобным моментом и, слегка передвинувшись, встал рядом с нужным человеком. Председатель комитета был человеком улыбчивым и радушным. Они тут же слегка обнялись, изобразили дружеский поцелуй и заговорили о деле.

Неожиданно Беневоленский почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Он повернул голову чуть вправо и увидел стоящего с бокалом в руке, весело беседующего, одетого в элегантный вечерний костюм человека, чрезвычайно похожего на Скунса.

«Уже мерещиться начинает!» — подумал он и сбился с так удачно начатого разговора. Тут около председателя комитета остановился кто-то новый и, воспользовавшись «правом подошедшего», затеял свой непринужденный, но явно деловой разговор.

— Завтра перезвонимся, — бросил Беневоленскому председатель. Ему-то эта беседа тоже была нужна.

Беневоленский, чтобы проверить еще раз, взглянул на предполагаемого Скунса, они на мгновение встретились глазами, и ему показалось, что из этих глаз на него глянула вся бездна Вселенной. Однако высматривал-то этот человек не Георгия Ивановича, а председателя комитета.

Утром секретарь Беневоленского соединил его с номером председателя в Смольном ровно в десять. В начале рабочего дня смольнинских чиновников проще застать на месте. Георгий Иванович взял трубку, но вместо председателя комитета услышал испуганный голос:

— Разве вы не знаете? Он погиб вчера вечером. Его машина упала с моста.

И возникло у Беневоленского страшное ощущение, словно он только что держал за руку саму Смерть.