Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

Раз, сосчитал я.

Вероятно, Джулия даже не успела понять, что я делаю, когда я прыгнул вперед, схватился за дуло пистолета, вырвал его у нее из рук и, развернувшись, бросил второй пистолет вслед за первым. Пистолет Джулии отлетел дальше пистолета Тони, туда, где волны, лижущие скалы, только обретали свою форму, а море, кипя, обследовало берег.

Два.

– Не трогай меня, Лайонел. – Джулия попятилась назад, ее испуганные глаза под короткой стрижкой в ужасе смотрели на меня, рот скривился от страха и ярости.

– Все кончено, Джулия, – сказал я. – Никто не сделает тебе ничего плохого. – Я не мог сосредоточиться: мне было необходимо бросить в море еще что-нибудь. Вспомнив про пейджер Минны, я вынул его из кармана. Это был поводок, на котором Клиенты крепко держали Фрэнка, а потому он заслуживал того, чтобы отправиться вслед за пистолетами. Я бросил его в море, но, недостаточно тяжелый, он не смог преодолеть сопротивление ветра и упал между двумя влажными, поросшими мхом валунами.

Три!

Следующим был сотовый телефон. Как только я сжал его в руке, номер Киммери взмолился: набери меня, набери! Я заставил себя остаться глухим к его мольбам и забросил трубку в море, представляя при этом лицо того швейцара, из чьей машины я забрал телефон. Мобильник улетел подальше пейджера, во всяком случае он достиг воды.

Четыре!

– Дай мне что-нибудь бросить, – попросил я у Джулии.

– Что? – изумилась она.

– Мне нужно еще что-нибудь бросить.

– Ты обезумел!

Я подумал было о часах Фрэнка. Нет, они дороги мне как память. И никак не связаны с Клиентами или швейцарами.

– Дай мне что-нибудь, – еще раз попросил я. – Поищи у себя в сумочке.

– Иди к черту, Лайонел!

Джулия всегда была чрезмерно суровой и жестокой по сравнению с нами – вот какая мысль неожиданно мелькнула у меня в голове. Мы-то все были из Бруклина, а может, и ниоткуда или откуда-то – если говорить о Фрэнке и Джерарде. Мы не могли постичь характер девушки из Нантакета, и теперь я, кажется, понял почему. Джулия была самой суровой и жесткой из всех нас, потому что она была еще и самой несчастной. Возможно, она была самым несчастным человеком, какого я когда-либо встречал.

Мне казалось, что потерять Фрэнка Минну (как бы тяжело это ни было) было легче тому, кто был с ним близок, кто чувствовал его любовь. Джулия никогда не ставила на первое место то, что потеряла.

Однако меня больше не интересовала ее боль.

Ты сам выбрал себе битву, говаривал Фрэнк Минна, хотя такое выражение было не в его духе.

Ты также стараешься удержаться от жестокости, если у тебя есть голова на плечах, развивал я эту мысль.

Я снял правый башмак, пощупал натертую до блеска кожу, которая так хорошо послужила мне, отличные швы и шнурки, поцеловал его на прощание, а потом бросил далеко в море. Я видел, как он молча шлепнулся в волны.

Пять, подумал я.

А кто, собственно, считал?

– До свидания, Джулия, – попрощался я.

– Вали отсюда, маньяк! – Опустившись на колени, она подобрала свою зажигалку, и на этот раз ей удалось зажечь сигарету с первого щелчка.

Барнабейливалиотсюдаджулияминна!

Я оставил последнее слово за собой – хотя и произнес его про себя.

Возвращаясь в Бруклин, я нажимал на педаль газа и тормоза ногой, одетой в один носок.

Хорошие сэндвичи

А потом где-то, когда-то круг замкнулся. От меня это держали в большой тайне, но я знал о ее существовании. Мужчина – двое мужчин? – нашли еще одного мужчину. Использовали оружие – пистолет, нож? Скажем, пистолет. Сделали дело. И сделали его хорошо. Заставили заплатить долг – жизнь за жизнь. Окончилась история отношений между двумя братьями, история братской любви-ненависти, оборвалась мелодия – сумбурная и разухабистая. Нотами в этой мелодии были другие люди, мальчишки, ставшие парнями Минны, бандиты, монахи, швейцары. И еще женщины, особенно одна женщина. Важна была каждая нота, но основной мотив вели братья, и вот разыгран заключительный аккорд – был ли это вопль? кровавая драка? прерванный стон? – или все происходило в тишине? Я, испытывая некоторую вину, придерживаюсь именно этой точки зрения. Пусть все закончится тишиной. Пусть Рама-лама-динг-донг умрет во сне.

Было два часа утра. Мы сидели в офисе «Л amp;Л» и играли в покер за стойкой, слушая «Бойз Ту Мен», которых обожал Дэнни. Теперь, когда Фрэнка не стало, Дэнни мог слушать ту музыку, какая ему нравилась. Это была первая из многочисленных перемен в нашей жизни.

– Сбрасываю одну, – сказал Гилберт. Я сдавал, поэтому убрал сброшенную карту и протянул ему колоду.

– Господи, Гил, – возмутился мусорный экс-коп. Он теперь стал водителем и работал в «Л amp;Л». – Вечно у тебя то «одна карта», то «нет карт»! Почему мне-то приходится возиться с этим дерьмом?

– Это потому, что ты все еще чувствуешь себя ответственным за чистоту города, Лумис, – радостно отозвался Гилберт. – Хоть ты и ушел из полиции, но по привычке возишься с дерьмом и мусором!

– Мусор возить – дерьмо месить! – крикнул я, выкладывая на стол три новые карты.

Гилберта выпустили из тюрьмы две недели назад, продержав в камере пять ночей как свидетеля убийства Ульмана. Детектив Семинол заходил к нам принести извинения, но мне его извинения показались какими-то неубедительными, словно он все еще нас побаивался. В тюрьме Гилберта выручали внушительные размеры и свойские повадки, но все же он вышел из застенков без наручных часов и истомленный никотиновым голоданием – сокамерники забрали у него все сигареты. Так что теперь он постоянно курил, пил кофе и пиво, пожирал «снежные шары» и бургеры из «Белого замка», а также угощения от Зеода. Мы всему этому потакали, однако