Читать книгу - "Что скрывает прилив? - Мария Орунья"

и надо глазами, она начальник, а нам и тут неплохо работается. – Сабадель прищелкнул языком. – Но кто знает, может, мы и в самом деле упускаем что-то важное из-за того, что сидим тут.

– А ребята из ЭГСО только что подтвердили, что на шхуне все чисто, – добавил Камарго. – Теперь умотали на Ла-Магдалену, вдруг там повезет больше.

Капрал, словно внезапно что-то вспомнив, посмотрел на младшего лейтенанта:

– Сабадель, а что там с Маргаритой? С вечеринки на Ла-Магдалене было несколько видео…

– Да ищу я, ищу! Зато я уже снарядил криминалистов на квартиру к этой проклятой секретарше, раз уж ее брат приехал. Может, что найдут. Представляете, вдруг они отыщут ту самую папку, по поводу которой звонила Валентина?

– И как это мы не спросили Меланию Помбо про Маргариту! – покачала головой Торрес.

– Торрес, девочка моя, не могли же мы расспрашивать сестру жертвы про каждую мелочь. – Сабадель набычился. – И потом, не забудь, что когда мы ездили в Маталеньяс, эта курица Маргарита была еще жива. Задним-то умом мы все крепки, потому не надо…

Его прервала трель телефона. Марта Торрес ответила, радуясь, что можно прекратить разговор с Сабаделем. Звонили из Барсены-Майор, и сигнал время от времени пропадал. Это был экскурсовод, который сделал снимки на фоне “Хиральды”, которые они только что рассматривали.

– Да, да, – сказала Торрес, – мы все получили, большое спасибо. Что? А… Надо же, я не знала. И как? О, это было бы замечательно. Да, конечно, пришлите на этот номер. Конечно, конечно, мы вам будем очень благодарны.

Молодая оперативница закончила говорить и оглядела коллег.

– Что, ну что там? – не выдержал Камарго.

– Экскурсовод говорит, что пообщался с туристами, они сейчас просмотрят свои фото и перешлют нам.

– Ясно, – разочарованно протянул капрал. – И все?

– Нет, не все. Еще он сказал, что в тот вечер у причала было небольшое происшествие, антимонархисты устроили пикет против визита короля, случилась толчея, и одна женщина, пробивавшаяся через толпу, упала.

– И что?

– А то, что женщина потом поднялась на “Хиральду”.

– Черт!

– Вот и я о чем.

Все помолчали, размышляя. Тишину нарушил Камарго:

– Но это еще ничего не значит. Юдит Помбо проталкивалась через толчею, упала и…

– Или ее толкнули, – вставила Торрес.

– По мне, так это неважно. Она же поднялась на корабль, где ее и убили. Просто неприятный инцидент, который не имеет отношения к нашему делу.

– А что, если имеет? – вмешался Субисаррета. – Вдруг удар ей нанесли именно тогда, до того, как она поднялась на борт?

Торрес одобрительно посмотрела на Субисаррету – ей тоже пришла в голову именно эта мысль. Младший лейтенант Сабадель обвел коллег взглядом, полным разочарования в их умственных способностях, и уставился на Камарго, пытаясь угадать по его лицу, не впал ли и тот в это глупейшее заблуждение.

– Так, ребята, – заговорил он, – не знаю, в курсе ли вы, но обычно, когда человеку протыкают сердце, он это замечает – главным образом потому, что быстро откидывает коньки. – Он завершил фразу своим коронным щелчком, особенно громким. – Обычно, если тебя пырнули ножом, ты не спешишь на корабль жевать канапешки и отчитывать секретаршу. Вам, возможно, покажется странным, но в таких случаях человеку свойственно падать замертво, истекая кровью. Но кто знает, может быть, женщина, которую мы видим на этой фотографии, – он указал на компьютер Камарго, – была голограммой.

– Не будь таким говнюком, – сказала Торрес.

От изумления Сабадель аж рот приоткрыл. В отделе было принято неформальное обращение, но все-таки иерархия есть иерархия. Да как посмела эта соплячка…

Торрес вдруг поняла, что перегнула палку, и быстро заговорила:

– Прости, Сабадель. Я просто очень устала. Кажется, будто у этого дела нет разгадки. Вроде только обнаружим что-то новое, а оно опять ни к чему не ведет. И… короче, это была просто версия. Извини.

– Все в порядке, – ответил младший лейтенант, неожиданно сменив гнев на милость. – Все мы устали. – И он благосклонно улыбнулся девушке с высоты своих прожитых лет. – Знаете, чем я займусь? Отсмотрю все фото и видео с этой проклятой вечеринки на теннисной конференции, какие остались. Вдруг замечу отравителя? А то со шхуной, похоже, копать больше некуда. Ох, вы бы знали… В жизни не видел более унылой вечеринки – не фото, а тоска смертная!

– Я помогу, – предложила Торрес.

Тут завибрировал мобильник.

Она взяла телефон и улыбнулась:

– Экскурсовод молодчина. Уже скидывает фото туристов. Пишет, стоило им сказать, что это для уголовного расследования, как все разом захотели помочь – догадались, что речь о Юдит Помбо, все видели в новостях про нее.

– Людям нужны впечатления, – заметил Субисаррета.

– Мудрец ты наш, – буркнул Сабадель. – Ладно, давайте посмотрим, что там за фото.

Торрес перекинула снимки на свой ноутбук, а заодно переслала Валентине, добавив короткое пояснение. Каждое изображение они внимательно разглядывали, прежде чем перейти к следующему. К счастью, туристы отобрали нужные снимки, а не отправили все подряд.

Юдит Помбо попала в кадр трижды, всякий раз на втором или третьем плане. Лицо у нее было сосредоточенное, даже недовольное, что вполне понятно – она опаздывала, шхуна дожидалась только ее. На предпоследней фотографии можно было различить только светлые волосы Юдит – несколько человек помогали ей встать. Вокруг лица – удивленные, равнодушные, слегка встревоженные, но ни одно лицо не казалось знакомым. Да и качество фотографий не позволяло разглядеть детали. Очередной тупик. Ни ледяного кинжала, ни голограммы.

Валентина и Ривейро собирались покинуть особняк в Маталеньясе, им больше нечего было там делать. Они попрощались с безутешной Меланией и поговорили с судьей Марином, который приехал вместе с судебным секретарем и оформлял транспортировку тела Элоисы Монтес. Гражданской гвардии полагалось представить отчет об обнаружении тела, и если ни агенты, ни судмедэксперт не обнаружили признаков насильственной смерти, дело закрывали без лишних проволочек, но в нынешней ситуации имело смысл проявить дотошность.

Судья отдал распоряжение отправить тело на вскрытие, чтобы определить, была ли эта смерть естественной.

Лейтенант пока не разобралась, к какому сорту людей отнести нового судью – то он казался серьезным и вдумчивым, со взрослым и даже несколько стариковским взглядом, то вел себя как мальчишка.

– Знаете, почему подсудимый подал на апелляцию? Хотел гладкие ноги к пляжному сезону! – И судья захохотал так, будто сам только что придумал эту бородатую шутку.

Сержант улыбнулся не столько шутке, столько ради того, чтобы поддержать судью.

– Эх, никто не хочет мне подыграть, – пожаловался Марин, – а ведь я такой покладистый.

– Нам не надо, чтобы вы были покладистым, нам надо, чтобы вы исполняли свои обязанности, – отрезала Валентина, в одну секунду уничтожив веселый настрой молодого судьи. – И мы будем благодарны, если вы их выполните так же ревностно.

– Ах вот оно что. Знаете, лейтенант, это вы мне должны быть благодарны, потому что я прекрасно знаю, как справляюсь со своими обязанностями и какой вклад вносите вы и ваша команда. – И судья продолжил самым серьезным тоном: – Я, может быть, и молод, Валентина, но не дурак. И вы, и я знаем, что ордера и следственные действия часто запрашиваются без особой надобности, но возражений с моей стороны обычно нет. Я не прошу, чтобы ко мне подлизывались. – Он снова повеселел. – Просто расслабьтесь все хоть немного, ладно?

– Простите, ваша честь. Это дело всех нас вымотало.

Судья жестом