Читать книгу - "Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова"

– Если Гриша жив, мы его возьмем с отцом, так и скажите, – добавила Дерябина. – Мы будем лечить, ухаживать в память о Никуше.

– Вот рядом со мной мать Королевой, слышал, наверное, – сказала Аня поспешно. – Поторопись, Славочка. А я тебе сейчас все материалы сброшу и по собаке, и по машине, на которой они разъезжали. Это чтобы в розыск объявлять, если они удрали. Дверь надо вскрывать, Славочка, если их нет.

– Да уж не волнуйся, сообразим, – успокоил ее Суворов. – Сейчас организую. Через Кочина придется, чтобы быстрее. Но ты мне давай доказательства быстрее. Если такие обстоятельства, надо против них дело возбуждать.

– Все будет, Славочка, мигом.

– Ну, какая ты, Снегирева, ловкая. – В телефон было слышно, как Суворов присвистнул. – За сутки столько материала нарыла. Выходит, лоханулся Зайцев-то, спец чертов. А ставил-то из себя! Кочин будет доволен, тем более его Юлечка участвовала.

– Еще ничего не закончено, Славик, – остановила его Аня. – Главное не ясно: как они проникли в квартиру Королевой. Мне почти все понятно, кроме этой детали и того, кто же заказчик. Но я надеюсь, я все это выясню в самое ближайшее время. А пока, умоляю, Славочка, действуй. Вот, сбросила тебе файл, – добавила она через секунду. – Там – все. Бумажка эта розовая, которая там сфотографирована – у меня. Потом передам экспертам.

– Понял, вижу. Все, понял, Снегирева. Ты просто молодец! Ладно, на связи. – Суворов повесил трубку.

– Я думаю, через час или полтора мы будем точно знать, жив настоящий Гриша или его все-таки умертвили. А заодно – удалось ли задержать Веру Кремер с ее сожителем, или они сбежали, – заключила Аня, откинувшись на спинку кресла.

– Анастасия Николаевна, может быть, вас домой проводить? – предложил Максим. – А то ведь поздно уже, темно. И погода плохая. Вон, снег все еще идет.

– А вы же будете ждать, когда это… Когда с Гришей выяснится? – спросила Дерябина негромко. – Можно я тоже подожду? Хоть что-то скажу отцу точно. А то ведь он по собаке тоже убивается. По Никуше, понятно, но и по собаке.

– Хорошо, Анастасия Николаевна, оставайтесь, – согласилась Аня. – Можете вот прилечь. – Она показала на угловой диван у окна. – Думаю, они быстро справятся.

Смартфон в руке Ани вдруг заиграл мелодию из вступления к опере «Кармен». Аня быстро взглянула на экран.

– Юля?! – произнесла она с удивлением и бросила взгляд на Максима. – Так поздно? Алло, Юлечка, что случилось? – Аня ответила на звонок. – Я слушаю.

– Доброй ночи, простите, что я звоню. – Юля заговорила в трубку почти шепотом. – Я тихо, простите. Чтобы мама не слышала. Под одеялом почти. Мама меня так ругала, что я поздно пришла. Они переполошились все. Пылинки с меня сдувают, как с маленькой. Но я сказала, что дядя в курсе. Ну, дальше мама ругалась на дядю, я хоть отдохнула немного от нее. Знаете, что я подумала? По нашему делу.

– Что, Юлечка, слушаю? – Аня сосредоточилась.

– Я все заснуть не могла, все думала, думала. И вот решила. Раз этот Иван Артюхов был судим, что-то же должно быть известно о его семье. А Лена, ну, двоюродная сестра моя, Лена Кочина, она ведь сутки дежурит сегодня, а потом – нет, – продолжала Юля взволнованно. – Потом ее не будет. Два дня. Так вот, пока мама с дядей ругалась, я решила еще раз ей позвонить и про этого Артюхова узнать поподробнее. Вдруг там ниточка какая-то потянется? Лена согласилась. Ей тоже очень хочется, чтобы у меня все получилось. Ну, чтобы я детективом настоящим стала, следователем. Она мне нашла кое-что.

– И что же? – Аня насторожилась.

– Значит, отец этого Артюхова с очень таким необычным именем Евлампий тоже родился и жил в селе Савинская слобода под Звенигородом, там и до сих пор живет. Он вообще водителем автобуса работал, сейчас на пенсии. И Иван Артюхов там родился. Дед Артюхова, Сергей, имел четырех братьев: Анатолия, Владимира, Николая и Александра, и одну сестру – Антонину. Все они были Артюховы. Антонина Артюхова работала на почте в Звенигороде, это мать той самой Марины Артюховой, которая Алексеевская, – уточнила Юля.

– Так, так, интересно. – Аня кивнула и поставила смартфон на громкую связь, чтобы Максим тоже слышал.

– Я задалась вопросом, не могла ли одна из родственниц этих Артюховых оказаться в Москве и выйти замуж за художника Кремера и одновременно оказаться связанной с сектой Алексеевской? – продолжила Юля. – И вот нашлась одна такая! – объявила она гордо.

– Ну, Юлечка, не томи! – взмолилась Аня. – Говори скорее.

– Некая Людмила Анатольевна Артюхова, дочка старшего брата Евлампия, Анатолия. Она окончила школу в Звенигороде. Затем переехала в Москву и поступила, куда вы думаете? В Московское академическое художественное училище, МАХУ, на специальность художник-реставратор. Активно участвовала в КВН. На одном из фестивалей познакомилась с молодым преподавателем Германом Кремером. За него она потом вышла замуж. В браке родилась дочь Вера. Кстати, я посмотрела, Красовский тоже в эти годы был капитаном команды КВН своего факультета и выступал за сборную МГУ. А самое интересное, что в середине девяностых Артюхова бросила преподавательскую деятельность, ушла из МАХУ и примкнула к секте «Новое язычество», которую возглавляла ее родственница Марина Артюхова. Там она стала активной помощницей Алексеевской и была известна как мать Аксинья, знахарка и врачевательница.

– Ну, вы с Леной молодцы, – не удержался от похвалы Максим. – Накопали так накопали. Как говорится, снимаю шляпу.

– Вот про Людмилу, про Людмилу эта гадина догситтерша Никуше все твердила, – вставила поспешно Дерябина. – Что она с Красовским обвенчалась в 2009 году, жена, мол, ему венчанная.

– Ну и где сейчас эта Людмила Артюхова, мать Аксинья? – спросила Аня мрачно. – Жива, здорова?

– Вот об этом ничего пока узнать не удалось, – виновато ответила Юля. – Это пока все, что удалось обнаружить. Но Лена еще поищет. Она обещала. Вот еще фото имеется, – вспомнила она. – Прислать?

– Конечно, пришли, – подтвердила Аня. – Очень интересно. Ага, получила. Сейчас посмотрим на эту неотразимую, которая двух любимых женщин Красовского в могилу свела, а заодно и дочку его Алису. – Аня нажала на значок «Открыть файл».

– Ну, что я скажу, никогда бы не подумал, что она способна на такие «подвиги». – Максим наклонился вперед, чтобы посмотреть на изображение. – Такая «матрешка-фейс». Обычный славянский тип лица. Высоко расположенные скулы, высокие брови. Щечки, как в русских сказках писали, что «яблочки наливные». Крашеная блондинка. Глаза серые или голубые. Это какого года фото? – спросил он Юлю. – Тут видно, что молодая. Сейчас она постарше должна быть.

– Это 1994 год, – ответила она. – Пока единственное, которое удалось найти.