Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

class="p1">— Нет, все как лежало, так и лежит. Мы к ней не заходим. Отец говорит, только топтаться зря, покой ее бередить, — улыбнулась Маргарета.

В последний год, до того как податься в Стокгольм, сестра страшно ругалась с отцом. Теперь ЮВе вспоминал об этих скандалах с ностальгией: как сестра со всего маху бахала дверью, как рыдала на унитазе, как орала, запершись в комнате. Как Бенгт нервно смолил «Бленд гула» на веранде — единственные разы, когда ЮВе видел отца с сигаретой. Должно быть, Маргарета чувствовала то же, что и сын. Те минувшие ссоры, как предвестники настоящей грозы, были последними воспоминаниями о Камилле.

ЮВе положил себе кусок пирога с голубикой. Посмотрел на сидящего в гостиной отца. Сказал:

— Пойдем к отцу, что ли.

Смотрели телеспектакль «Много шума из ничего». Модную интерпретацию Шекспира, без перевода. Смысл давался с трудом. ЮВе стал клевать носом еще в первом действии. Во втором принялся подсчитывать, сколько бабок потеряет за эти выходные. Охренительно дорогое удовольствие — проводить воскресенье с родаками.

Бенгт захрапел.

Маргарета растолкала его.

Пожелали сыну спокойной ночи. Пошли к себе.

ЮВе остался. Мысленно настраивал себя. Перед тем как войти. В ЕЕ комнату.

Пощелкал каналами. Минут пять посмотрел MTV. Клип Снуп-Догги-Дога. Танцовщицы виляли попками в такт музыке.

Вырубил.

Пересел в кресло.

Крутанулся разок.

Чувствовал опустошение. Страх. А вот тревога на удивление куда-то ушла.

Погасил свет.

Снова уселся в кресло.

Тишина. Тише, чем в Тессинском парке.

Встал.

На цыпочках поднялся по лестнице. Помнил, какие ступеньки скрипят, старался не наступать на них. Так — здесь левее, где пошире, тут посредине, эту ступеньку перепрыгиваем, здесь правее, где поуже, и так далее до самого верха.

С тех пор как уехал в Стокгольм, заскрипели еще две ступеньки.

Их предательский скрип, походу, не разбудил Бенгта. А вот матушка проснулась наверняка.

Комната сестры была закрыта.

Выждал. В надежде, что мать уснула опять, надавил на дверь, одновременно повернув ручку. Дверь бесшумно отворилась.

Включил свет. Первыми бросились в глаза три бейсболки, повешенные Камиллой на стену напротив. Одна темно-синяя, с буквами «NY», другая с надписью «Red Sox», третью сестра надевала на выпускной после девятого. Черными буквами на белом фоне: «Круче нас только яйца!» Камилла тащилась от кепок, как толстый ребенок обожает пирожные. Так же беззаветно. Чуть завидев, тянула к ним руки.

Нетронутые покои семнадцатилетней девушки. А может, и моложе, по мнению ЮВе.

Посредине одной торцевой стены — окно. У стены напротив — кровать. Камилла целый год канючила, требуя новую — шириной сто двадцать сантиметров. Розовое покрывало с воланами. У изножья раскиданы подушки разных цветов, на некоторых — сердечки. Мать вышивала. Ложась в кровать, сестра спихивала подушки на пол.

Девчачья.

Каждая вещица говорящая.

Каждая безделица пробивает брешь в щите, которым он укрылся от воспоминаний.

В книжном шкафу еще бейсболки. На самом верху фотографии в рамках: всей семьей в Идре, маленький Юхан, три подружки из ее класса — наштукатуренные, рот до ушей, в предвкушении радостей жизни.

Остальные полки забиты бейсболками.

Над кроватью постер с Мадонной. Сильная, волевая, преуспевающая женщина. Постер подарен Камилле парнем, с которым она встречалась в восьмом классе. Сестра была четырьмя годами моложе его и под страхом смертной казни не познакомила бы его с мамой и папой.

ЮВе вспомнил, что после ее исчезновения ни разу не зашел к ней в комнату. И вот когда вошел, воспоминания, годами томившиеся в пустующей девичьей, ядреным сгустком шибанули в нос, будто кулаком двинули.

Камилла на выпускном после девятого класса. Накрученные локоны. Белое платье. Вечером: бейсболка цвета хаки. Байки о Камиллиных похождениях на выпускном. Или вот еще воспоминание: упирающегося ЮВе втащили в комнату и отмутузили, изгваздав «Нутеллой» с его же бутерброда, — ишь намазал слишком толстым слоем! Чуть позже: Камилла с ЮВе, уже помирившись, сидят на ее кровати. Она показывает брату компакт-диски: Мадонна, Аланис Мориссетт, Робин.

Читала тексты на вкладышах. Вслух мечтала, как слиняет в Стокгольм.

Обожали тусить на пару.

Слева встроенный в стену книжный стеллаж и два платяных шкафа с зеркальными дверями. Стереомафон «Сони», подарок на конфирмацию. Музыку сестра любила больше чтения.

ЮВе раскрыл шкафы.

Одежда: джинсы стретч, мини-юбки, топики пастельных тонов, не закрывающие живота, джинсовая куртка. Черное пальто из корда. ЮВе вспомнил, как Камилла принесла его из роберстфорского «Н & М». Купила сама. За четыреста девяносто девять крон. Сумасшедшие деньги, покачала головой мать.

Рядом со стопкой сложенных топиков стоял картонный короб с металлическими уголками. ЮВе раньше его не видел. Из плотного серого картона. Похожие коробки продавались в стокгольмских бутиках «Гранит».

Вынул короб, поставил на кровать.

Внутри лежали открытки.

На чтение открыток ушло полчаса. Всего семнадцать штук. Камилла успела прожить в Стокгольме три года. За это время трижды наведывалась домой. Маргарета расстраивалась. Бенгт обижался.

Выходит, она им все-таки писала. Открытки, о которых ЮВе узнал только что. Собранные и спрятанные матерью в комнате Камиллы. Видно, мать решила, что в доме нет места достойней, где можно было бы хранить строчки из незавершенной жизненной повести дочери.

В строчках этих не находил для себя почти ничего нового. Не особо распространяясь, сестра писала о стокгольмском житье-бытье. Что устроилась подрабатывать в кафе. Что тусовалась с другими официантками. Что сняла однушку в Седермальме, у хозяина заведения. Что учится на вечерке. В одном месте сообщила, что каталась на «феррари».

О Брунеусе ни слова.

Пару раз вскользь упомянула бойфренда. И хотя имени его не назвала, ЮВе понял: бойфренд тот самый — на «феррари».

В одной открытке, последней, наконец нашел любопытную информацию:

Привет, мам!

Спасибо, не кашляю. У меня все хорошо, а еще я ушла из ресторана. Теперь работаю барменшей. Хорошо получаю. Решила совсем забросить вечерку. На следующей неделе махну со своим любимым в Белград.

Передавай привет папе и Юхану!

Ц + О/Камилла

А ЮВе и не знал, что Камилла собиралась, а может, даже съездила в Белград. Со своим женихом.

Вывод напрашивался сам собой: зачем подрываться в Белград? А на родину.

А у кого там родина? А у Камиллиного женишка. У которого «феррари».

Стало быть, он — югослав.

30

Стефанович в роли докладчика. Очевидно, понятие «стратегический консультант» было ему незнакомо, но, попади он в штатные сотрудники какого-нибудь «Эрнст энд Янга», корпорация бы им гордилась.

Сходняк замутили по-взрослому. По высшему разряду. На верхнем этаже в ресторане у Радо собралась элита. За круглым столом ВИП-зала сидели сам Радован, Мрадо, Стефанович, Горан и Ненад.