Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

Черт, да прежде чем они выловят всех морских ежей, здешний док будет полон солидных банков, из которых японцы будут брать деньги, чтобы платить моим ныряльщикам за работу.

– Расскажите об этом подробнее, – попросил я.

– Хм!

– Съешьте меня!

– Хм! – опять хмыкнул он. – Что это еще такое?

– Я попросил рассказать мне об этом подробнее. Объясните все о японцах парню, который приехал издалека.

– Ты знаешь, что такое юни, сынок?

– Прошу простить мое невежество.

– Это национальная японская еда, сынок. Из морских ежей. Вот и вся история о Масконгас-пойнте, если только не считать сайентологов, купивших тот долбаный отель. В японской семье принято есть юни хотя бы раз в неделю – для сохранения самоуважения. Вот ты, к примеру, ешь бифштексы, а им каждую неделю подавай тарелку с икрой морских ежей. А уж в Золотую неделю – это вроде Рождества у японцев, – пояснил он, – они едят только юни. Но в японских территориальных водах ежи скоро повыведутся. Ты следишь за моей мыслью?

– Конечно, – кивнул я.

– Так что японский закон теперь запрещает ловить морских ежей с аквалангом, – сообщил мне мистер Фойбл. – Все, что дозволено, так это при отливе собирать их специальными грабельками. Попробуй как-нибудь сделать это, сынок. Будешь весь день болтаться по берегу, а нагребешь не больше чем на десятицентовик.

Если где-либо и когда-либо был человек, которому стоило бы рассказывать свою историю на ходу, так это именно Фойбл.

– На побережье Мэна самая большая в мире популяция морских ежей, сынок. Под островом их целые колонии, и они толстенькие, как виноградины. Сами жители Мэна никогда морских ежей за еду не считали, а ловцы омаров и вовсе раздражались из-за них. Из-за этого нового японского закона все тамошние рыбачки и потянулись сюда, сынок, если только, конечно, им известно, как нанять команду ныряльщиков. Тут у нас, ниже Рокпорта, целая экономика развилась. Японцы насажали здесь нужных растений, целая армия женщин денно и нощно чистит ежей, а на следующее же утро их отправляют самолетом в Японию. Японские дилеры так и катят сюда на дорогущих машинах, сынок, дожидаются возвращения рыбацких шхун, бьются об заклад из-за груза, а потом платят наличными, так что, как я уж тебе говорил, деньги здесь крутятся немереные.

– А что еще происходит? – Я проглотил тик. История Фойбла начала интересовать меня.

– В Рокпорте? Ничего особенного. Там всегда так, как сейчас. А если ты спрашиваешь о том, что творится у нас, так здесь есть парочка лодок, сынок, – продолжал разглагольствовать Фойбл. – Те парни с вершины холма попросту купили меня, вот так. Никаких больше машин с затемненными стеклами, никаких сделок на причале, с которого я теперь – ни ногой. Я теперь – эксклюзивный поставщик, сынок, и парня счастливее ты не встречал.

Счастье Фойбла так и окружало меня в маленькой хижине, и что-то оно не произвело на меня впечатления. Но я не стал говорить об этом.

– Парни с вершины холма? – переспросил я. – Вы имеете в виду «Фудзисаки»? – Я надеялся, что он так поглощен своей историей, что не обратит внимания, с каким удовольствием я произношу это название.

– Совершенно верно, сэр, – кивнул Фойбл. – Они недурно устроились. У них несколько шикарных домов на острове, они переделали для себя целый ресторан, пригласили повара, который умеет готовить суши, чтобы они могли есть то, что им нравится. Хотелось бы, чтобы они и этих сайентологов выжили из старого отеля.

– И не только вам хотелось бы. Кстати, сам Фудзисаки… Суперпуперисты! Фудзиперисты! Фудзисаки живет тут круглый год?

– Что это с тобой?

– Фудзитристы нас оседлали!

– Похоже, ты страдаешь от синдрома Туретта, сынок.

– Да, – выдохнул я.

– Хочешь выпить?

– Нет, нет, – отказался я. – Так в этих шикарных домах они все и живут?

– Нет, – отрицательно помотал головой Фойбл. – Они целыми компаниями приезжают сюда, а после разъезжаются кто куда – в Токио, Нью-Йорк, Лондон. На острове есть посадочная площадка для вертолетов. Сегодня с утра они на пароме перебирались туда, на остров.

– А-а… – Я бешено заморгал от очередного тика. – А вы и паромом владеете?

– Нет, мне ни к чему эта посудина, эта ванна, черт меня побери. У меня есть парочка шхун, пара команд. Это помогает мне держаться на ногах и заниматься своими хобби.

– Ваша вторая шхуна сейчас в море? – поинтересовался я.

– Нет, сынок, – ответил он. – Морских ежей надобно ловить с утра пораньше. Мои ребята выходят в море в три-четыре часа утра, и к десяти часам их рабочий день уже завершен.

– Понятно, – кивнул я. – И где же шхуна?

– Забавно, что ты об этом спрашиваешь, – ухмыльнулся Фойбл. – Какой-нибудь час назад два парня тоже интересовались шхунами, так как не могли дожидаться парома. Они наняли мою шхуну и ее капитана. Вели себя в точности как ты, разве что твоя двадцатидолларовая купюра меня умилила.

– Один из этих парней был здоровяк?

– Здоровее в жизни не видал, – утвердительно кивнул мистер Фойбл.

Поездка по центру Бостона стоила мне утери позиции лидера в гонке к Масконгаспойнту. Как я мог так опростоволоситься, глупец! Я обнаружил черный «понтиак» и красный «контур» на небольшой автостоянке за паромным причалом. Стоянка была надежно укрыта деревьями, а в ее ограде виднелись автоматические ворота, которые открывались, если бросить в щель монетку. Возле выхода со специальным турникетом висела предупредительная надпись: «НЕ ПОВОРАЧИВАТЬ НАЗАД! ОПАСНО!» Внезапно я в мельчайших подробностях представил себе, как Тони и гигант шарят тут по карманам в поисках монетки, прежде чем, повинуясь необъяснимой логике своих отношений, нанимают вдвоем рыбацкую шхуну для того, чтобы попасть на остров. Я подошел ближе и увидел, что «контур» заперт, а вот дверца «понтиака» приоткрыта и в гнезде торчат ключи зажигания. Пистолет Тони, тот самый, из которого он целился в меня накануне, валялся на полу возле педали газа. Я подтолкнул его под сиденье – может, он еще понадобится Тони. Во всяком случае, мне