Читать книгу - "Искатель, 2008 № 12 - Журнал «Искатель»"

— Человеком Многомирия. Если говорить точно, то научился наблюдать кристалл Менского со всех сторон сразу. Как и должно быть, собственно говоря. Мы все это должны уметь, наверняка все и умеем, но не осознаем этого, я так думаю. Подсознательно или в снах каждый из нас наблюдает не ту грань кристалла, которую называем реальностью, а другие, их ведь миллиарды, не знаю сколько на самом деле; возможно, их число и вовсе бесконечно, и тогда получается, что бесконечно и содержание нашего «я», и личность каждого из нас заключена не в мозге, в его клетках, его электрической активности... Извините, я... Просто пытаюсь вообразить, каким предстал мир Сергею Викторовичу, когда он...

Колодан замолчал, подыскивая слова, которых, вероятно, не было еще в человеческих языках, в том числе искусственных.

Лида повернулась к нему и поцеловала в уголок губ. Это было как прикосновение феи — невесомое, легкое, прозрачное, волшебное.

Губы ее были слишком близко, чтобы Игорь мог увидеть, шевелятся они или мысль передалась в прикосновении, поцелуе, который и поцелуем не был, а душевным контактом, он провел ладонью по ее щеке, коснулся своими губами ее носа, глупо, надо было... но он то ли стеснялся, то ли... но почему, собственно...

Он теперь отвечал за Лиду, хотя пока не очень понимал, в чем могла заключаться ответственность и перед кем, но чувствовал, что жизнь изменилась, не только Лиды, но и его тоже, и не только их двоих, но, возможно, всех людей на планете и всех живых существ во Вселенной... не только в нашей, но во всех вселенных, какие есть... во всех гранях кристалла Многомирия; голова у Игоря была тяжелой, что-то в ней бродило, возникло ощущение, будто кто-то, шаркая и наступая на болевые точки, как на неплотно уложенные плитки паркета, ходит по его мозгу и будто играет, наступая на паркетины-клавиши, странную мелодию, долгую, нескончаемую... Это он, подумал Игорь, Сергей Викторович что-то хочет сказать, надо прислушаться к себе... к нему... не получается, голова разрывается на части, неужели Лида чувствует то же самое, Лида...

— Что с вами? — услышал он и увидел над собой белый потолок и прозрачный круг желтоватой лампы, мягко светившей в глаза.

Приподнявшись на локте, Колодан обнаружил, что лежит на диване, свесив на пол ноги, а голова стала легкой, будто плавала на воде, как поплавок. Это Лида, понял он, голова лежала у нее на коленях, он сам так лег, он хотел так лежать, мечтал лежать так...

— Что? — повторил он и сел.

Борщевский стоял над ним, а Лида сидела рядом и теперь не он держал ее руку в своей, а она поддерживала его и смотрела взглядом вовсе не жалеющим, но внимательно-изучающим, будто увидела в нем нечто такое, чего он еще сам в себе не ощущал.

— Да вот, — сказал Борщевский, протягивая Колодану стакан то ли с водой, то ли с водкой. Он взял, понюхал — вода — и выпил залпом, пролил несколько капель на рубашку и стер капли пальцем. — Вы начали говорить и упали, будто получили пулю в затылок. Хорошо, Лида успела вас подхватить, а то бы вы себе голову разбили... так что было-то? Только не говорите, что закружилась голова... с чего бы?

— Не знаю, — сказал Колодан, потерев лоб свободной рукой. Левая лежала в ладони Лиды. — На какое-то мгновение... очень короткое... это я сейчас вспоминаю, а тогда осознать не успел... я увидел... нет, как это правильнее сказать... в общем, вместо этой комнаты — сад под ярким солнцем... — Он подумал немного, не вспоминая, картинка уже стояла перед его глазами, нужно только правильно подобрать слова, а это было почти невозможно. — Сад под солнцем, — повторил Игорь, и это было все, что он мог сказать о том, что увидел в долю секунды и что поразило его, как пуля в затылок.

— Сад под солнцем, — повторил он в третий раз и нашел наконец несколько слов, не близких, не далеких, совсем других, но правильных слов все равно не было, так пусть уж... — И дерево. То есть не дерево, конечно, но росло оно из земли, и я... мне показалось, что я тоже расту из земли, а солнце... желтое, но не ослепительное, я смотрел, и оно... не смейтесь, хорошо? Оно мне улыбалось, а рядом стоял Сергей Викторович, я его узнал, хотя... не могу сказать... узнал — и все. Это продолжалось не мгновение, гораздо меньше... Так недолго, что меньше не бывает... Квант времени. Что-нибудь такое. Время, исчисляемое несколькими квантами... сначала, видимо, так и происходит.

— Что? — вскричал Борщевский. — Вы видели Чистякова?

— Мы все его видели, верно. Чистякова из разных миров и разных времен. Он стал человеком Многомирия, когда начал работать с квантовым компьютером. Квантовый компьютер так работал, перебрасывал сегодня в завтра, завтра во вчера, Чистяков видел кристалл мироздания с разных точек, с тех, где находился каждый момент кубит компьютера... Мышление его из последовательного становилось параллельным. Понимаете... Мы наблюдаем только одну грань кристалла и потому вынуждены мыслить последовательно. Из А вытекает Б, из Б следует В и так далее. От простого к сложному. От постулата к лемме, от леммы к теореме, а дальше доказательство, проверка экспериментом, теория, противоречия... Последовательное мышление. Но с параллельным мы тоже знакомы... немного. Озарение. Ничего, казалось бы, не ведет к идее, а она является. Потом мы прокладываем мостик, последовательно... доказываем: должно быть так. Но в обыденной нашей жизни озарение, работа сознания в параллельном режиме, взгляд на кристалл из другой точки... это редкое событие, флуктуация. А Чистяков, когда подключился к кубитам, начал соображать именно так — мысль расслоилась на параллельные потоки, он — с его точки зрения — выводил формулы одну за другой, а я... Если смотреть с моей позиции, он перескакивал из одного времени в другое... мир так устроен, в нем вообще нет линейного времени: все миры, все времена — единый кристалл, на который можно смотреть с разных сторон...

Мне казалось, что Чистяков рехнулся — как еще назвать бессмысленную последовательность формул, слов, математических операций? На самом деле это была квантовая шифровка, и вполне можно было понять написанное, он лишь хотел объяснить мне, что делать, он статью писал, а мне пересылал написанное, но всякий раз смотрел на нашу грань кристалла с иной позиции, уже не мог иначе. Сколько их было, таких людей, как Сергей Викторович, за всю историю человечества — они нам свет истины несли, а мы думали, что разума рехнулись, потому