Читать книгу - "Убийство по лицензии - Светлана Успенская"

После посещения пещеры вся жизнь Батырина в племени была сплошь усыпана поклонением и почестями. Ему отвели для персонального пользования лучшую, самую большую и прохладную хижину. Ему привели трех молоденьких, с упругой коричневой кожей обворожительных аборигенок и знаками показали, что это его служанки, рабыни, наложницы. Его кормили и поили, не требуя взамен никакой работы. Целыми днями Батырин валялся в прохладной хижине, попивая местный горячительный напиток с запахом гнилой капусты и принимая обожание своих новых подчиненных.

Глубокой ночью, когда спадала одуряющая жара, его выносили из обжитого жилища, ставили посреди площади и громко молились у ног, сопровождая молитвы завываниями и ритмичными танцами. Все более-менее молодые (и не только) женщины племени мечтали затащить белого бога в свою постель и использовали для этого весь доступный им арсенал обольщения — от желто-красной раскраски на лице до эротических танцев, напоминавших движения половозрелой кошки во время мартовского сезона. Даже мужья этих дам были бы несказанно счастливы, если бы божество выбрало именно их подругу.

Очевидно, туземцы не считали внебрачные связи с богом супружеской изменой, в отличие от отношений с другими членами племени. (Батырин был свидетелем, как сладкую парочку, застуканную ревнивым мужем, безжалостно закололи копьями, а потом съели всем скопом, причем осиротевшие дети принимали активное участие в пиршестве и с нескрываемым удовольствием обгладывали кусочки мяса с родительских мослов.)

Кроме того, в почетные обязанности белого божества входило несложное участие в племенном судействе и напутствие воинов на охоту, а женщин — на работу в поле. Собственно говоря, судейство осуществлял непосредственно вождь племени, а Батырин только скреплял его своим важным «оле» и поднятием ладони кверху — придавал ему, так сказать, юридическую силу. Напутствовать селян на охоту оказалось тоже не слишком сложно — надо было только взять два слоновьих бивня, правда тяжелых, скользких и неудобных, и протанцевать с ними вокруг кострища, потрясая волшебным инструментом и периодически выкрикивая традиционный рекламный слоган: «Макумба бебе, оле, оле!»

Всей этой премудростью белое божество овладело всего за пару дней, проявив недюжинные способности к обучению. Авторитет российского политика в племени поднялся еще выше после удачной охоты, когда мужчины племени вернулись, неся на жердях двух привязанных за щиколотки антилоп с жалобно закинутыми на спину рогами. Вновь все племя ползало в пыли у ног макумба бебе и лобызало его стопы.

«Вот она, слава, вот она, власть, — с философской грустью размышлял в это время политик, он же племенной бог. — Не есть ли это мое призвание на земле? Чем не высшая цель — сделать хотя бы нескольких людей, пусть диких и необразованных, счастливыми?..»

Однако делать людей счастливыми вскоре прискучило Батырину. Ему отчего-то захотелось домой, в Москву, в прокуренные коридоры Думы, к своим соратникам по партии, в пламя вечной борьбы. Отчего-то ему надоела любимая жена Ньяма, одна из трех отроковиц, презентованных макумба бебе вождем, прелестная девушка с точеным шоколадным телом, души не чаявшая в своем белокожем муже. И захотелось вдруг вернуться под бок к законной супруге, услышать ее привычный утренний храп, увидеть полное плечо, выглядывающее из сбившейся набок сорочки нежного сиреневого цвета, ощутить ее верную руку и зоркий глаз, бдящий его.