Читать книгу - "Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов"

правда очень тебя любит. Просто любовь и забота у нее принимают странные формы.

– Почему ты об этом так уверенно рассуждаешь? – спросила Лидия.

– Я врач, и в мои обязанности входит разбираться в людях, – отчего-то смутился Фальк и мигом перевел тему: – Что же до ломового извозчика… Здорово подмечено. Я ведь тоже его видел, но значения не придал. Жаль, это не сильно нам помогает. Ни у одного из наших подозреваемых нет бороды, а значит, она, скорее всего, фальшивая…

– Хм… – тихонько сказала Лидия. – Надо спросить у Прасковьи Егоровны, не пропадала ли у нее фальшивая борода…

– Эй, да что же это?! – вдруг вскричал посмотревший на море Василий Оттович.

Лидия проследила за его взглядом, но опоздала и увидела лишь финал разыгравшейся трагедии. Лодка с Черновым, Алеевой и Осокиным с плеском перевернулась, высыпав своих пассажиров. Отплыли они уже достаточно далеко от берега, где залив резко уходил на глубину.

– О господи, Фальк! Нужно им помочь! – воскликнула Лидия.

– Они не умеют плавать? – отрывисто спросил Фальк.

– Федор… Он до смерти боится воды!

Она еще не договорила, а Василий Оттович уже мчался к морю, скидывая с себя туфли, пиджак и сорочку. Зайдя в воду по колено, он нырнул и поплыл в сторону перевернувшейся лодки богатырскими гребками, пока его голова не пропала за волнами. Лидия вместе с остальной труппой застыла на берегу, слушая испуганные крики Алеевой и силясь разглядеть, что происходит у перевернутой лодки.

Первым из воды показался не Фальк, а Чернов, придерживающий Алееву и отчаянно выгребающий к берегу. Богомольцев-Донской и Гейнц бросились им навстречу и помогли выбраться на сушу.

– Что случилось? Где Федя? – воскликнула подбежавшая Зиночка.

– Я… Не знаю… – отчаянно отфыркиваясь, произнес Марк Евгеньевич. – Я на мгновение отвлекся и… Мы перевернулись. Ольга Ивановна кричала…

– Я тоже… Не умею плавать… – призналась Алеева. – Я хотела поменяться местами, неловко качнулась и… Где же Федя? Вы видели его? Феденька!

Имя она уже прокричала громко и отчаянно, но ответа не последовало.

– Надо вернуться! – с отчаянным выражением лица повернулась к остальным Ольга Ивановна. – Он там… Он не мог… Может, он зацепился за лодку! Помогите же!

Чернов встал, отчаянно мотая мокрой головой, а режиссер и Гейнц начали скидывать верхнюю одежду, однако их участие не понадобилось. Над водой уже появилась русая голова Василия Оттовича. Достигнув отмели, Фальк поднялся, взял на руки обмякшее тело Осокина и поспешил на берег.

– О нет! О боже мой! Феденька! – вскричала Алеева – и в этот момент Лидия поверила последним словам художника, такая смесь ужаса, заботы и горя проявилась на лице актрисы.

– Разойдитесь, не мешайте! – рявкнул Фальк. Аккуратно положив Осокина на песок, он принялся оказывать ему первую помощь. Доктор тут же перевернул его на бок, чтобы удалить воду из дыхательных путей, затем проверил пульс и, не обнаружив явных признаков жизни, приступил к искусственному дыханию: ритмично надавливал на грудную клетку и делал вдохи «рот в рот», отсчитывая про себя интервалы и не позволяя панике окружающих сбить себя с ритма.

Наконец Федор закашлялся, выплевывая из себя воду, и открыл глаза. Его коллеги разразились радостными криками, однако художник, обведя их невидящим взглядом, тихонько прохрипел: «Гадалка…» – и вновь лишился сознания.

Глава двадцать четвертая

Враг рода человеческого, – говорит, – всяким соблазном соблазняет нас, всяким прельщением.

Н. А. Добролюбов, 1859 год

– Значит, Осокин будет жить? – спросил Павел Сергеевич Неверов, размешивая ложечкой сахар на дне чашки с кофе.

Фальк и бывший товарищ прокурора встретились за обедом в курзальном кафе на следующий день. Арсений Устинович прибыть не смог – по его словам, он нашел некую ниточку в Петербурге и планировал пройти по ней до конца, а потому доктору и Неверову оставалось только обмениваться гипотезами.

– Да, я вовремя успел его вытащить, – кивнул Фальк. – Вот только шок от произошедшего настолько повредил его рассудок, что бедный малый замкнулся в себе и не разговаривает. Лидия сказала, что однажды цыганка нагадала ему, что он обязательно утонет. Очевидно, Осокин подумал, что смерть пришла за ним, и теперь не может поверить, что спасся.

– Какая странная и хрупкая вещь человеческий разум все-таки, – задумчиво произнес Неверов. – А каково ваше мнение о произошедшем? Несчастный случай?

– Если вы хотите провести меня этим вопросом, то хотя бы перестаньте так загадочно улыбаться, – хмыкнул Василий Оттович. – Вы прекрасно знаете мое мнение. И вот вам еще одна деталь – Лидия сказала мне, что в понедельник перед допросом Осокин нервничал и говорил о каком-то друге, которого застал за предосудительным занятием.

– Надо же! – протянул Неверов.

– Таким образом, мы имеем ситуацию, когда потенциальный свидетель садится в лодку к главному подозреваемому – и лодка внезапно переворачивается. Весьма сомнительная история. И это при том, что Чернова, на первый взгляд, не в чем упрекнуть – в первую очередь он спасал женщину, которая не умеет плавать. Похвально. Если бы меня там не оказалось, то Осокин бы непременно утонул.

– Кстати, а что вы там вообще делали?

– Я? Шел в яхт-клуб, проверить одну гипотезу.

– Поделитесь? – отпил кофе Неверов.

– Приберегу, с вашего позволения, – ответил Василий Оттович. – Это дело и так слишком запутанно. Незачем добавлять еще одну неподтвержденную гипотезу. Если она окажется правильной – то поделюсь, конечно, а если нет – то и времени не стоит.

– Хорошо, – согласился Павел Сергеевич. – Итак, Чернов ваш главный подозреваемый теперь?

– Боюсь даже подумать, который по счету, – скривился Фальк. – Но пока все следы указывают на то, что он в этом деле как минимум замешан.

– Доктор Фальк? – прервал их разговор новый посетитель кафе, в котором Василий Оттович признал одного из юных офицеров, что вились вокруг Екатерины Красильниковой.

– Собственной персоной.

– Вам просили передать. – С каменным лицом офицер вручил Фальку конверт и, четко развернувшись, попытался уйти.

– Постойте, – окликнул его доктор. – Как вы нашли меня?

– Я явился по вашему адресу, но там мне сказали… – офицер внезапно поежился, словно по залу кафе промчался порыв ледяного ветра, – что вас можно найти здесь.

– Благодарю, – отпустил его Фальк.

– Это он с Клотильдой Генриховной повстречался? – уточнил Неверов.

– Других людей, вызывающих у окружающих такую реакцию, я не знаю, – признал Фальк, открывая конверт. В нем оказался листок бумаги с одним единственным словом: «Приходите». Ни подписи, ни адреса. С другой стороны, отправительнице такие формальности ни к чему.

– Что ж, Павел Сергеевич, похоже, меня ждут дела, – объявил доктор.

– Бегите, если ждут, – сказал Неверов, а затем добавил, глядя на покрытое кофейной гущей донышко чашки: – Только позвольте дать один совет.

– От вас – сколько угодно.

– На собственном опыте и на чужих