Читать книгу - "Кто написал твою смерть - Алекс Павези"

болтался в воздухе и хлопал на ветру. Второй такой же прямоугольник брезента лежал на земле под ним.

Дин взял его за концы и встряхнул, а потом снял куртку и постелил сверху.

– Вуаля! – сказал он. – Лазурный Берег. Мы соорудили этот шалаш с Анатолем много лет назад. Хотели выбрать какое-нибудь живописное место, чтобы курить… Ну ты поняла… Пока его отец не видит. Я пришел сюда вчера и все починил.

– Я и не знала, что ты умеешь.

– Я инженер, Фиби, – сказал Дин, немного стушевавшись. – Это моя работа.

– Я понимаю. Но ты не работаешь руками.

Дин посмотрел на свои ладони. Пожал плечами и начал расстегивать брюки.

– Между прочим, я был бойскаутом.

– Ты не знаешь, этот лес чей-то?

– Скорее всего. Можем вернуться, если хочешь.

Фиби взглянула, как он раздевается.

– Нет, не хочу.

Дин скинул свои убитые туфли, а потом вылез из штанов, бросив их на брезент. Наклонился и достал что-то из кармана. Это была влажная упаковка жвачки со спрятанным внутри презервативом. Фиби сняла монструозные сапоги Анатоля и присоединилась к нему на подстилке. Она встала на колени и помогла ему спустить трусы до щиколоток. Четвертый конец висящего сверху брезента бешено бился на ветру, аплодируя каждому движению. Дин уже наполовину возбудился. Свисающая нить густой белесой жидкости соединила его пенис с резинкой трусов. Фиби ее убрала.

– Я как паук, – сказал Дин. – Готов сплести в тебе свою паутину.

Фиби поднялась. Стиснула лицо Дина в ладонях.

– Дин, – сказала она. – Ты же должен понимать: пауки не сексуальные…

Через двадцать минут они лежали на брезенте, закинув руки за головы и выгнув спины, наблюдая, как мелкие насекомые в исследовательском азарте переползают через невысокие арки из торсов. Фиби было слишком лень их смахивать, но она следила, чтобы не было кусачих. Дин обнаружил прилипший к его колену использованный презерватив. Он затянул узел и выкинул его в кусты, где он сохранится на долгие годы, как капсула времени.

– У меня остался еще один, – сказал он. – Будет обидно, если пропадет. Как думаешь, еще будет возможность им воспользоваться?

– Этой ночью. Когда все будут спать. Я наварю побольше кофе. Как думаешь, сможешь не заснуть?

– Ни за какие коврижки сегодня не лягу в постель. – Дин потянулся к Фиби и поцеловал ее в шею. – Но сначала мне нужно тебе кое-что сказать. Юли беременна.

Внезапный порыв ветра в листьях над их головами прозвучал как радиопомехи; Фиби услышала лишь его пропадающий голос.

– Что ты сказал?

Дин перевернулся на бок, отворачиваясь от нее.

– Она беременна. Ты скоро станешь тетей. Я решил, что лучше ты услышишь это от меня. Но постарайся изобразить удивление, когда она тебе скажет.

Следующие несколько секунд прошли в тишине. Дин водил пальцем по земле. Потом он почувствовал руку Фиби у себя на талии, ее ладонь, прижатую к его коже, ее щеку на своей узкой спине. Острый кончик ее носа слегка ткнул его в позвоночник.

– Извини, – сказала Фиби, – но кто отец?

Теперь Дин понял, откуда такая нежность, и схватил Фиби за запястье, готовый сбросить с себя ее руку, как неудобный костюм. Но он не пошел на столь открытую конфронтацию. Все равно он был тут с ней в ловушке.

– Я, – ответил он. – Я отец.

– О, – объятия Фиби ослабели. – Ты уверен?

Дин пожал плечами, и она почувствовала, как напряглись его мышцы. Потом он взял ее руку и опустил себе на живот.

– Настолько уверен, что даже не задавался таким вопросом. До этого момента. Почему ты считаешь, что отец – не я?

Фиби высвободилась из его хватки.

– А она тебе сказала, что ты?

– Нет. Но я и не спрашивал. Это подразумевалось.

– Каким образом?

– А она сказала бы, если нет?

Фиби села. Начала одеваться. Потом подняла большой лист и начала его рвать.

– Просто пять недель назад ты сказал, что у вас проблемы в семье. Что вы даже не спите вместе. Что она спит с кем-то другим. И теперь она беременна?

Дин перевернулся и взглянул, как она одевается. Разумность аргументов Фиби его покоробила.

– Все это правда, – сказал он. – Но это случилось раньше. Раньше, чем я узнал о ее романе. Это случилось примерно десять недель назад. И требуется примерно месяц, чтобы это как-то проявилось, верно? Тогда Юли и узнала. Поэтому и рассказала мне про Деклана, чтобы начать с чистого листа. Все сходится. Понимаешь?

Лицо Фиби было таким же пустым, как и небо за ее спиной.

– Она рассказала тебе про Деклана, потому что я потребовала. У нее не было выбора. Она была у врача?

– Да.

– Ты ходил с ней?

– Нет. Зачем мне это?

Фиби натянула джинсы. За прошедшее время вокруг посветлело, облака истончились. В изгибах ее тела собрались тени.

– Где она на этих выходных? Она же не простудилась, да?

– Ей просто не захотелось ехать. Тем более она все равно не может пить алкоголь.

– Похоже на то, что могла бы сказать Юли.

– Она это и сказала.

– Ты не боишься, что она с ним?

– С Декланом? Ты же не думаешь, что он отец? – Дин в голос рассмеялся. Вышло визгливо и вымученно. – Кто беременеет после интрижки с коллегой?

– Я не верю, что она на самом деле беременна.

– В смысле?

– Она врет, Дин. Она сказала тебе про беременность, чтобы ты от нее не ушел. Она тебе изменяет, но беременность снова вас объединяет, а потом что-то идет не так. Она в отчаянии. После этого ты снова не можешь ее бросить.

Дину не нравилась асимметричность в их обнаженности. Он чувствовал себя уязвимым. Он натянул трусы и брюки.

– Майя тоже знает, – сказал он. – Она сказала, что Юли в последнюю их встречу не пила.

– Значит, она методичная лгунья. Я свою сестру знаю.

– Хотелось бы верить, что я тоже. – Дин застегнул брюки и взглянул на Фиби сверху вниз. Она свернулась на брезенте в калачик и сжимала в руке изодранный стебель листка. – Ты ревнуешь, – сказал он.

– А если так, то что?

– Это просто секс? Или это нечто большее? Ты знаешь, у меня всегда были к тебе чувства.

Фиби покачала головой.

– Я не знаю, Дин. Но мне кажется, что, может, и большее.

Яника становится детективом (продолжение)

Фиби завернулась в одежду, как в кокон: цветастый вязаный свитер с косами, бледно-голубые джинсы. Она лежала на кровати лицом вниз, вытянув руки вдоль тела. Солнце низко висело в небе, и бутылка с цветами, которую она принесла из сада и поставила на подоконник, отбрасывала мутные зеленые