Читать книгу - "Кто правит бал - Фридрих Незнанский"

Куда честный человек Халилов девал отвратительные ему до глубины души деньги, он не сказал.

То, что половина из сказанного, особенно насчет его удивления, шокированности и справедливого возмущения есть сказка про белого бычка, сомнений не вызывало, но если Халилов методично валит все на Бакштейна и Гвоздя (какого Гвоздя?!), то у него наверняка нет резона покрывать и тех двоих, испарившихся из самолета.

— Могу я посмотреть списки пассажиров за последние месяцы, скажем, за год? — справился Турецкий.

— Разумеется, мне скрывать нечего.

Черт возьми!!! Сознательный какой!

Но списки пассажиров ничего не дали: если даже «худой-толстый» и появлялись ранее, то летали они под другими фамилиями. Грузы «W. А. Motor» тоже до того не перевозились.

Причину внезапной перемены в Халилове объяснил Турецкому Меркулов, когда тот вернулся в родные стены и заглянул в кабинет начальства в надежде произвести фурор количеством и качеством добытой информации.

— Ему позвонил зять Президента, причем прямо из моего кабинета, — как всегда спокойно сказал Костя. Грязнов на его месте устроил бы целый спектакль, преподнес бы все как величайшую тайну, разжевал бы каждую подробность, каждую мелочь и тонкость, а Костя будничен до отвращения.

— В каком смысле? — справился Турецкий.

— В прямом. Пришел поговорить. Его ситуация, видимо, достала окончательно: каждый же репортер норовит хоть намеком, хоть полунамеком упомянуть, что Халилов-де не просто так, а что особа приближенная.

— Ну и?

— Я ему объяснил, что мы работаем и что в данный конкретный момент следователь по особо важным делам Александр Борисович Турецкий как раз беседует с его товарищем и другом Халиловым. А он тут же ему позвонил.

— И что говорил? Или ты, как человек сугубо интеллигентный, не прислушивался?

— Это было бы проблематично. Он так орал.

— Ну, что, что он орал? Ты бы видел, как бледнел, краснел и голубел Халилов.

— Пересказываю очень коротко и самую суть…

Турецкого с каждой минутой все сильнее разбирало любопытство: может, он какие-то особые слова знает?

— С авторскими интонациями, пожалуйста.

— Отстань, я вообще не склонен извращаться подобным образом, но если ты так настаиваешь, пожалуйста: «Я не позволю трепать на каждом углу имя Президента, лучше застрелись сразу. Никто тебя покрывать не станет. Если прокуратуре нужно что-то про тебя знать, пусть узнают об этом незамедлительно и от тебя лично». Ну, и все в этом духе.

— Что, серьезно? — все не мог поверить Турецкий.

— Абсолютно. Кстати, вполне нормальный, порядочный, гм, оказался человек. С Халиловым он, конечно, сидел за одной партой в первом классе, но ради сохранения светлой детской дружбы он ни на какие ухищрения идти не намерен. И потому попросил меня на Президента и его семью не оглядываться, а работать спокойно.

— Согласен. Но что будем делать с фальшивыми паспортами и причастностью Халилова к этому делу?

— Ничего, — ответил Меркулов не задумываясь. — Это разработка ФСБ и к нам никакого касательства не имеет. Пусть все и остается на их совести, посадят — поаплодируем, не посадят — их тоже понять можно, да, собственно, ничего существенного у них на него нет. Он ведь даже как посредник никогда официально не светился, а знакомить людей друг с другом — это у нас законом пока не запрещено. По самолету есть соображения?

— В багаже Бакштейна, насколько я понимаю, денег не обнаружено, значит, либо Халилов врет, либо деньги все-таки были, но в той части, которая пропала. Короче, по сути ничего он нам не дал.

— Но из всего, что мы знаем на сегодняшний день, уже можно делать выводы, кому принадлежал упавший миллиард?

— Выводы делать можно и на пустом месте, — философски заметил Турецкий. — Поскольку никто до сих пор не потребовал его назад, можно предположить, что деньги эти добыты незаконным путем…

— Глубокая мысль.

— Ты сам говорил, что глубокая мысль есть утверждение, обратное которому тоже есть глубокая мысль. А у нас все вполне однозначно. Если деньги добыты преступным путем, значит, нужно вычленить некую преступную структуру, которая в последнее время как раз сколотила такую сумму. Причем никакие пирамиды, пирамидки, эмэмэмы и прочие подобные организации нам не подходят — не тот масштаб. Народ в последнее время стал недоверчивый, и таких денег на халяву им не собрать. И я лично не вижу на сегодняшний день ничего другого, кроме пресловутой «Кремлевской команды» с ее пресловутым же Мефистофелем. А подтвердить или опровергнуть мою смелую гипотезу мы сможем, исключив все промежуточные звенья между деньгами и их хозяевами. А значит, нужно брать за жабры этого Гвоздя.

Кстати, кто такой Гвоздь и существует ли таковой в природе, Турецкий понятия не имел и, как обычно, в таких ситуациях, позвонил своему приятелю в МУР.