Читать книгу - "Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов"

Петр Михайлович задумался, точно ушел в тину омута, долго сидел, молчал, только почесывал левое плечо, смотря на стол перед собой, потом вскинул глаза на фон Шпинне:

– И все равно я не верю, что Трауэршван пойдет на такое. Все-таки жандармский офицер! Полковник! Он принимал присягу и неужели после этого способен через нее переступить?

– За тем он и пришел к вам с такими откровениями. Ему нужен человек, который его поддержит.

– Но ведь я ничего определенного ему не сказал, да, обещал подумать, но только и всего, – как бы оправдываясь, говорил Протопопов.

– Он не дурак и понял, что вы в лучшем случае останетесь в стороне, а в худшем – перейдете на сторону противников. Поэтому Александр Генрихович и задумал нечто, что должно сделать вас его сторонником.

– О чем вы? – Губернатор спрашивал, но, судя по выражению его глаз, боялся услышать ответ.

– Шеф жандармов считает, что для осуществления его плана по разоблачению «Черной карусели» в городе Татаяре должно произойти еще одно нападение.

– Еще одно нападение? – голос его превосходительства предательски дрожал. – Вы намекаете, что жертвой этого нападения могу стать я?

– Нет, Петр Михайлович, я не намекаю, я вам прямо говорю.

– Но позвольте, полковник, какое нападение, кто его осуществит, если, как вы утверждаете, никакой «Черной карусели» нет!

– Трауэршван собирается самостоятельно устроить это нападение…

– Вы, наверное, шутите! – воскликнул Протопопов, снова вскакивая со своего места.

– Нет, нисколько, – возразил губернатору начальник сыскной.

– Но зачем ему это?

– Как зачем? Чтобы вы встали на его сторону, ведь тогда у вас не будет сомнений, что в Татаяре действительно орудует террористическая организация.

Его превосходительство выбрался из-за стола и, неслышно ступая по ковру, направился к двери, открыл ее и выглянул в приемную. Сидящий за столом секретарь Панин вздрогнул и поднял голову, затем вскочил в ожидании приказа. Но губернатор, сделав шаг вперед, только посмотрел за дверь, не прячется ли там кто-то, а секретарю сделал знак рукой сесть на место. Когда Петр Михайлович вернулся за стол, то стал говорить намного тише:

– Знаете, полковник, когда на вашем месте сидел Трауэршван и рассказывал мне о «Черной карусели», я был удивлен, крайне удивлен. И у меня тогда возникла мысль, что едва ли кто-то в ближайшее время сможет поразить меня еще больше, но вы смогли. Я сейчас нахожусь в полном, в абсолютном смятении. Даже не знаю, что говорить и что думать. Конечно, вы, Фома Фомич, никогда меня не подводили и не вводили в заблуждение, я это ценю, а в случае с моим письмом, ну, вы понимаете, это вообще была бесценная помощь, однако как хотите, но поверить в то, что шеф жандармов планирует на меня нападение, я не могу. Хотел бы поверить, но, увы, не могу!

– А я и не прошу вас верить, я прошу вас принять мои слова к сведению и усилить охрану, только и всего.

– Ну хорошо, я последую вашему совету, но все равно это мне кажется какой-то нелепостью… Я могу поверить во что угодно, но что Трауэршван готовит на меня нападение? Нет, это выше моих сил.

Надо сказать, начальник сыскной ждал от губернатора именно такой реакции, поэтому встретил слова его превосходительства с пониманием. Сказанное действительно выходило за рамки привычного. Есть вещи, которые могут произойти, а есть вещи, которые произойти не могут. Например, небо не может упасть на землю, сколько ни старайся, сколько ни убеждай в обратном, что именно завтра, в таком-то часу, это произойдет, никто тебе не поверит.

Начальник сыскной свое дело сделал, предупредил его превосходительство и решил перейти к убийству полицмейстера.

Глава 34

Начальник сыскной продолжает удивлять губернатора

– Итак, ваше превосходительство, зачем я, собственно, пришел?

– Да-да, Фома Фомич, – закивал Протопопов.

– До меня дошли слухи, что вы якобы решили отложить похороны Свища, так ли это или я получил неверные сведения?

Губернатор откинулся на спинку стула.

– Да, я принял такое решение. У меня на то, как вы понимаете, есть причина.

– Не хочу показаться невежливым, но что это за причина?

– Вдовы погибшего Свища нет в городе, она куда-то уехала, и ее не могут отыскать. Мне, конечно, это не совсем понятно, как это так, человек куда-то уехал и никто не знает куда. Но, с другой стороны, какое нам до этого дело? Да и причины могут быть уважительные. Поэтому я из соображений христианского сострадания решил повременить с похоронами, подождать, когда вдова найдется. Ведь может так статься, что она ни сном ни духом не знает о смерти мужа, потому и не торопится вернуться домой. А что, разве вы, Фома Фомич, поступили бы как-то иначе?

– Нет, я полностью разделяю ваши устремления и сам поступил бы так же, но… – начальник сыскной замолчал, намеренно делая паузу. Губернатор насторожился, ему было интересно, что прячется за этим «но», однако не торопился задавать вопросы, ждал, пока фон Шпинне сам все скажет. И начальник сыскной после непродолжительного молчания сказал:

– Дело в том, что вдова никуда не уезжала.

– Как? – спросил Петр Михайлович и непонимающе уставился на полковника. – А где она? Ее что, – глаза губернатора округлились, – тоже убили?

– Да нет! – успокаивающе поднял руки начальник сыскной. – Слава богу, жива и здорова.

– Тогда не понимаю, где она?

– Живет у себя дома, только почему-то прячется…

– А почему вы мне раньше об этом не сказали?

– Да я сам об этом узнал буквально накануне. Мне, как и прочим, даже в голову не могло прийти, что она в Татаяре, да еще у себя дома…

– Я не понимаю, почему вдова так себя ведет, – медленно проговорил губернатор. – Или она что… – он захлопал глазами, наморщил лоб. – Или она как-то причастна к смерти мужа?

Губернатор не сводил пристального взгляда с фон Шпинне, пытался по поведению начальника сыскной понять, насколько близок он к истине, задавая такой вопрос.

– Об этом пока рано говорить, но хочу добавить, что пропавшие после убийства полицмейстера кучер и электромеханик Суматохин тоже живут в доме вдовы…

– И тоже прячутся? – опередил губернатор Фому Фомича.

– Да, – кивнул начальник сыскной, – тоже прячутся.

– Я, знаете ли… – его превосходительство, глядя перед собой, потер нижнюю губу, – не хочу ничего плохого сказать о вдове, я ее толком-то и не знаю, но выглядит это все, скажу честно, нехорошо, даже очень нехорошо. Мужа убили, а жена, вместо того чтобы носить траур да обивать пороги полиции и жандармерии с единственным вопросом, прячется…

– Да нет, ваше превосходительство, она не