Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

поселке словно пингвин в клетке. Не в своей тарелке. Тесно. Неуютно. Душно. Весь на виду. Благо Радован приглашает к себе нечасто.

Никак не мог припарковаться. Так и опоздает, неровен час. Исколесил окрестности. Посматривал, не направляется ли кто к своей машине. Наспех скроенные улицы. Бестолковые. Непродуманные. Облом.

Но парковка… бог с ней, с парковкой.

Да, придется, видно, бросить свой пятисотый «мерин» где попало. Мрадо и бросил, аккурат у «зебры». Ну, выпишут штраф, один хрен — заплатит фирма: тачку-то взял напрокат.

Подошел к дому Радована.

Дом: хоромы квадратов эдак на триста с гаком. Белые стены, плоская крыша, крытая черным кровельным листом. Наличники на дверях и окнах из темного дерева. Летом в саду глаз не нарадуется. Фуксии, розочки, рододендроны. Все чинно-благолепно. Ныне же цветочки с кусточками подернулись неизбывной осенней ржой. Участок огорожен полутораметровым дощатым забором. За ним кусты лапчатки. С улицы все кажется милым, заурядным и приветливым. Но Мрадо-то известно: изнутри дом охраняют пуще зеницы ока.

— Добра дошло, Мрадо, заходь!

Дверь открыл Стефанович, фигаро Радована. Проводил Мрадо к хозяину.

Тот расположился в библиотеке, раскинувшись в кожаном кресле. Отличный прикид, как всегда. Темно-синий блейзер. Светлые английские брюки. Гладко выбрит. Лицо, изрезанное морщинами/шрамами, — само достоинство.

Стены оклеены мрачными обоями. Вдоль стен идут книжные шкафы — высокие и низкие. На стенах, поверх шкафов, карты в оправах, картины, образа. Европа, Балканы. Священный Дунай. Битва на Косовом поле. Социалистическая Федеративная Республика Югославия. Исторические личности. Портрет Карагеоргиевича. Святой Савва. Но в основном — карты Сербии-Черногории.

Стефанович вышел.

Радован (по-сербски):

— Рад тебе!

— А уж я как рад! Не часто мы видимся.

Садиться Мрадо не стал.

— Да ну, присядь, не маячь, бога ради. Не видимся, говоришь? Так оно надежней. А телефон на что?

— По телефону — это да. Звони в любое время.

— Мрадо! Хорош уже корчить из себя институтку. Ты меня знаешь, я человек прямой. Только без обид. Ты, наверное, догадываешься, что я думаю о замесе в «Мельнице».

— Да уж, нетрудно догадаться.

— Это ни в какие ворота. Так дела не делаются. Я тебе верю, а ты так облажался. Положение отчаянное. Ты что творишь? Ты войны хочешь?

— Прости, Радо. Не прочухал ситуацию, сам виноват, готов за все ответить.

На самом деле Патрик заварил всю эту кашу, подумал Мрадо. Но соскакивать смысла нет. Раз предъявляют, надо отвечать.

— Конечно виноват. Еще б ты отпирался! Ты расклад наш знаешь. Этот долбаный скинхед нам всю малину обосрал своими «тяжкими телесными». Теперь ему ни написать, ни звякнуть. С той стороны ни малявы, ничего вообще. Хрен его разберет, что он там болтает про нас. А каждому веры нет. Не дай тебе бог, если он стукнет. Не дай нам бог.

— Не стукнет, отвечаю.

— С тобой никогда проблем не было. И так накосячить! Ты что, не мог урезонить эту лысую бестолковку? Теперь легавые расколют его как два пальца обоссать. А тут еще, того и гляди, «ангелы», «бандидос», Буман или кто другой взгоношится. И так все бригады на ножах. Нам только новых напрягов не хватало!

Обычно Мрадо сам никому спуска не давал. Но Радован был из той породы, кому не смеют глядеть в глаза, в чьем присутствии боятся говорить вслух даже сербские отморозки. Мрадо как на иголках. Чувствовал, как взбешен Радован. В висок стучала мысль: не рыпайся. Повторяю: даже не думай!

С другой стороны, Мрадо ишачил, как папа Карло. Тряс гардеробы, выбивал долги, много чего. При Драго Йоксовиче они с Радо были на равных. Подданными жестокого тирана Йоксо. И вот теперь Радован смеет говорить Мрадо, что тот «накосячил»! Надо ж так оборзеть — это с тобой, Радо, не было проблем при Йоксо. В бога решил поиграть, аж тошно!

Кроме того, при нынешнем раскладе Мрадо доставались крохи с барского стола. Радован почти не доверял ему серьезных дел. И главное, зажимал большую часть выручки. Словно не помнил былых заслуг. Словно всю жизнь был мистером Р., главным в их иерархии.

Но сейчас благоразумнее прогнуться. Дать конструктива, толкнуть какую-нибудь идею. Исподволь сгладить косяк.

— Радо, Патрик — правильный пацан. Отвечаю. Да, не сахар, ретивый больно, но не сука. Четкий. Понятия знает. Я за него спокоен.

— Добро, коли так. Но и зарекаться не надо. Патрика замели, теперь по собственной хате придется с картой ходить — либо копы Патрика расколют, либо прошмонают все наши кабаки. Какие-то точки накроются. Потом могут «ангелы», Буман или еще кто наехать, а все из-за того, что мы слишком борзо кабаки прессовали. Нам свое бы расхлебать, нам новых проблем нужно, Мрадо? Мы в последнем замесе четверых потеряли. Не говоря уже о твоем косяке. Я воевать умею. Я и есть сама война. Ты расклад знаешь — после Йоксо никому не дозволено королевать. Хотя между нами, Мрадо, — им с нами не тягаться. Но дело не в этом — не время сейчас устраивать разборки.

— Молоток, все по полкам разложил, Радо. Как всегда. Есть у меня тут пара мыслишек, если позволишь. Сказать?

— Выкладывай. Мы затем и встретились. Что надумал?

— Патрик — не проблема. Понятия знает. Как стукачей опускают, ему известно. А недавно в качалке один чувак рамсы попутал, ну, Патрик сам видел, как оно бывает. А чувак был нехилый. Так что до бритой головы Патрика дойдет. Ссучится — жить ему до первого похода на парашу, а там легавые не смотрят. Сколько таких «неприятностей» в Тидахольме было! Уж поверь. Да только не про Патрика это, не стукнет он.

Мрадо рассуждал. Толкал идеи. С высоты птичьего полета. Широкие перспективы. Проекты на будущее. Соображения. Захватнические планы. Радован хочет на трон? Что ж, он потянет. В то же время Мрадо соображал, как бы вставить словечко насчет собственного куска от гардеробов.

— Гардеробы упускать нельзя. Как мы врубили пятую, с прошлого года собираем по триста штук в месяц или около того в зимний сезон и почти сто пятьдесят — летом. С двадцати наших точек. Чем больше точек, тем больше проссут, что за гардероб надо платить. В итоге добьемся, чтобы каждый паб, даже самый дохлый, тряс денежку за одежду. Бабок срубим, вопрос только — как отмыть? Гардеробы — это тема. Весь бабос — наликом. Мытникам — отсос по всей роже, сколько ни наварим. Все бабки мимо кассы. Доход левый, кабаки тоже не платят ни шиша.

Радован усмехнулся. Такая бухгалтерия пришлась ему по вкусу. Довольно зажмурился. Взял ручку, бумагу. Калькулятор. Он уже успел ознакомиться с суммами.