Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

нее. Я перепрыгнул через какого-то старикашку с трубкой и буквально пополз по траве, потом, проклиная и самого себя, и всех на свете, поднялся и помчался на другой конец пляжа.

Народищу здесь было ничуть не меньше, и я, все еще не очухавшись от ужаса, стал медленно пробираться вперед, выискивая глазами нужный объект. В этом деле главное — не спешить. В конце концов, размер ног и воротничка — это тоже немаловажный фактор. Кроме того, я искал человека, который был бы здесь один и оказался бы не слишком сообразительным.

Через несколько минут я нашел то, что искал. Это был молодой жилистый парень с таким узким лбом, что почти не разглядеть. Он лежал на спине и, разинув рот, громко храпел. Я вытянулся рядом. Росту мы были одинакового, ни дюйма разницы. Ноги у него были раскинуты, пальцы торчали вверх» и я приложил свою стопу к его стопе. Мы были похожи, как близнецы.

Его тело и лицо покрывал пот, и спал он так крепко, что казался мертвым. Открытый рот и зачаточные признаки лба были очень многообещающими. Номерок висел у него на несколько дюймов выше запястья. Нужно было действовать быстрее.

Я снял с себя номерок, потом раскурил сигарету и не спеша прижал к его запястью. Он подскочил на месте, как пойманный лосось, и, громко ругнувшись, стал прыгать, с ужасом глядя на свою руку.

— Что случилось? В чем дело, товарищ? — спросил я.

— В меня выстрелили! — крикнул он. — В меня действительно по-настоящему стреляли!

— Дайте-ка взглянуть. Разрешите, товарищ.

Он тихо шипел, прижимая руку к груди, как единственного ребенка. Пятнышко от сигареты белело прямо под номерком.

— А-а, да это просто ожог. Кто-то, наверно, случайно обжег вас сигаретой. Мы сейчас вас вылечим. У меня есть отличный лосьон. Все будет в порядке, — быстро сказал я, стягивая с него номерок и бросая его в траву. Я налил немного крема на свой платок, потыкал им в его запястье и потом отдал ему мой номерок — все это очень быстро, с шутками и прибаутками, пока он еще не привел в порядок свои испуганные мыслишки.

— Ну вот. Теперь все хорошо, товарищ. Крошечный ожог, ничего особенного. Через минуту вы уже ничего не будете чувствовать.

— Зато я сейчас все хорошо чувствую! — свирепо прорычал он.

— Очень извиняюсь, товарищ. Я и сам не заметил, как это вышло.

— Я думал, в меня выстрелили! Я так крепко заснул! Посмотрите, что вы наделали! — пробурчал он, очень мрачно глядя на меня. Мне показалось бестактным предлагать ему сигарету. И потому, снова извинившись, я взял свои вещички и отчалил вместе с его номерком.

Я шел к загончику очень осторожно, высматривая Власту. Она лежала в той же позе, опершись на руку. Интересно, этот мужчина ее отец? Он был как раз соответствующих габаритов.

У загончика стояла очередь, и бойкая старуха-гардеробщица торопилась обслужить посетителей. Она выхватила у меня номерок, и я стал с интересом ждать, что же за костюм она мне принесет. Наконец она вернулась, как-то странно улыбаясь.

— Хорошо погуляли?

— Очень хорошо, спасибо.

— Погодку вы нам привезли, как на заказ, — сказала она, плюхая корзинку на прилавок.

— Да уж! — ответил я, соображая, что это должно значить. И вдруг увидел содержимое корзинки и почувствовал, как у меня загудело в пятках.

— Я что-то перепутала? Девять три восемь, — затрещала она, хватая корзинку и сверяясь с номера ком.

— Нет, нет, никакой ошибки, — ответил я, взял корзинку и в трансе пошел прочь.

— Погодите. Тут еще ваша шляпа. Я ее повесила отдельно, — говорила она, неся какую-то странную штуку. — Ведь жалко ее мять, верно?

Это была маленькая, кривенькая фиговина, вроде шутовского колпака. С огромным павлиньим дером, свешивающимся с одного боку. Она водрузила ее мне на голову, а я бескровными губами пробормотал «спасибо» и поплелся к кабинкам. «В конечном итоге, сторож был бы доволен, — подумал я. — Вот я и раздобыл национальный костюм…»

Глава 41

Я вылезал из трамвая, как инвалид, в этих гигантских сапогах выше колен. Каждый из них весил не меньше тонны. На мне были широченные шаровары, вышитая рубаха и красненькая жилетка с медными пуговицами и огромным цветком. Все это дикое убранство я напялил на себя в бешеной спешке, боясь, как бы владелец не заявил на него свои права. Я не знал, правильно ли я понимаю назначение каждой вещи, но вроде бы все надел как надо. В трамвае мне нежно улыбались. Одна женщина далее встала, уступая мне место.

Я неуклюже шел по набережной, каменея от ужаса при мысли, что же будет, если я наткнусь на «свою делегацию». К счастью, уже наступали сумерки.

В любом случае, все шло как по расписанию. Было без четверти семь. Освещенные прожекторами дворцы на том берегу реки, в Граде, дрожали в ранних сумерках. Под липами слышалось шарканье сотен ног, гудение голосов. Лампочки в ветвях окружал зеленоватый ореол. Пока я шел по мосту вдруг врубились громкоговорители, и над искрящейся, быстрой Влтавой полилась протяжная и торжественная мелодия — «Моя родина» Сметаны.

Народу на Малой Стране была уймища. Я стал слоняться по ней из конца в конец. Купол Святого Микулаша (это название вдруг чудом возникло из детских воспоминаний) плыл в море иллюминации — будто пытался сняться с веками его державшего, а теперь опостылевшего якоря. Наконец я подвалил к Туновской и убедился, что они по-прежнему тут, по паре на каждом углу, — эти безмолвные церберы. Я медленно подобрался поближе. С Туновской вроде бы никто не выходил и никто туда не входил. Там, в тупике, маячил один-единственный огонек. Здания были погружены во мрак.

Через полчаса с Туновской на велосипеде выехал человек с голой шеей. Его остановили и проверили документы. Через десять минут он въехал обратно. И его снова остановили и подвергли проверке.

Сердце у меня ушло в пятки. Затея казалась абсолютно безнадежной.

Я стоял, переминался с ноги на ногу и лихорадочно думал, что же мне, черт побери, делать. Мозг работал четко.

Тут один из эсэнбешников подошел ко мне.

— Вы кого-то ждете?

Губы у меня склеились — не разлепишь.

— Да, приятелей, — промямлил я.

— Откуда вы?

— Я из Банской Быстрицы. — Так значилось в бумагах, найденных в кармане жилетки.

— Ваши документы.

Я протянул ему документы.

Эсэнбешник просмотрел их и отдал мне. И кивнул не очень дружелюбно, внимательно взглянув на меня. Потом вернулся на свой пост.

Я постоял еще немножко, трясясь от страха и в то же время боясь ретироваться