Читать книгу - "Шоколадный паж - Анна Данилова"

И она сквозь слезы вдруг лукаво улыбнулась, достала из сумки еще один кулич, несколько крашеных яиц и выложила все это на чистую салфетку:

– А хочешь, я тебе скажу, почему ты заболел? Ведь ты же был красивым, очень красивым и стройным парнем… Ты не был толстым никогда. Я помню, как нас с тобой познакомили… Я вспомнила тебя… Думаю, что на нервной почве, после того как все произошло, ты и начал толстеть. Некоторые люди во время стресса много едят… От ожирения до диабета – один шаг… И ты заболел. А я кормила тебя конфетами и тортами, я не знала… – Тут она словно очнулась и даже встала, оглянулась. Ей важно было знать, что здесь, среди деревьев и могил, она одна, совсем одна. – Тебе было страшно? Ты боялся Либина? Боялся, что он когда-нибудь вернется и призовет тебя к ответу? И ты нашел меня в Москве, купил документы, обжился, стал москвичом, вошел в мою семью и все это время пас, пас меня, зная, что он рано или поздно появится рядом со мной… Ты и хотел, и боялся встретиться с ним… Какой же ты все-таки мерзавец, Иуда… А он тебя узнал сразу… Он говорил мне об этом, но я думала, что ты мерещишься ему всюду… Наша беда в том, что мы невнимательны друг к другу.

Валентина помолчала немного, затем, задумавшись, добавила:

– У него я уже сегодня была, цветы отвозила, куличи… Он простил меня, он это сказал мне в одном из снов, после чего перестал приходить… Успокоился, наверное…

Она присела, достала из сумки инструменты и принялась отвинчивать табличку «Морозов Александр Петрович. 10.3.1967–10.3.2000». Затем из сумки была изъята другая табличка: «Игудин Георгий Иосифович. 10.3.1970–10.3.2000».

– Ты сам придумал себе кличку Иуда, потому что она созвучна «Игудину», чтобы откликаться… Это я поняла, но, так и быть, никому не скажу, – говорила она, пытаясь привернуть новую табличку к кресту. – И с братом ты здорово придумал… Знаешь, он до сих пор, наверное, создает видимость или слышимость того, что ты в Хайфе, мол, отошел, сейчас перезвонит… Но я не думаю, что его кто-нибудь когда-нибудь еще побеспокоит, твой друг Николаиди об этом позаботился… Что же касается меня… – Она встала, отряхнулась и посмотрела на свою работу: табличка выглядела вполне прилично. – Что касается меня… то и я к тебе больше не приду. Не хочу возвращаться в прошлое… Да и никогда не смогу понять, за что ты убил ту, вторую девушку… Словом, я пришла попрощаться, Иуда… угостить тебя куличами и сказать, что у меня растет сын, Сережа Кайтанов, а в сентябре мы ждем уже дочку… Просто хотелось внести ясность…

И она, резко повернувшись и швырнув сумку со всем, что в ней было, в кусты, быстро пошла прочь.