Читать книгу - "Искатель, 2012 №5 - Елена Болотова"

Случайная встреча с бывшим институтским сокурсником окончилась соглашением из двух пунктов: он, как сотрудник «Басойла», имеющий «доступ к телу», устраивает встречу и интервью с Баскиным, а она обещает когда-нибудь потом пригласить его к себе на чашку чая. Чай на двоих, но потом. А интервью с Баскиным сейчас. Удачная сделка...

В приемной Настя сидела уже почти час. Она не очень волновалась из-за этой задержки. Она знала, что так полагается. Только бездельники принимают людей свободно, без задержек. У людей деловых всегда масса неотложных дел. Входят и выходят солидные люди, беспрерывно звонят телефоны на секретарском столе, все кипит, бурлит... Журналист перед приемом должен прочувствовать этот ритм.

Наконец настало ее время... Баскин явно не ожидал, что корреспондент «Голоса народа» с жесткой фамилией Курасова окажется молодой, милой и очень женственной.

Илья Максимович знал за собой слабость женолюбия, но ничего не мог с этим поделать. Ладно еще на совещаниях или в гостях при жене. Там у него были силы держаться. Но, оставаясь наедине с такой птичкой, как Настя, он вел себя как настоящий пижон. В прямом смысле этого слова, которое в переводе с французского значит голубь.

Вот и Баскин втянул живот, надул грудь, начал ворковать и ходить вокруг Насти кругами.

С таким началом все интервью могло превратиться в хиханьки-хаханьки. Но Анастасия знала, как с этим бороться. Не в первый раз!

Она быстро вытащила из сумочки диктофон, включила запись и направила на Баскина микрофон... Это было предупреждение. Таким нехитрым способом она зачитала ему его права: «Вы можете хранить молчание, сыпать комплиментами, ворковать, но все это нашей газетой может быть использовано против вас».

Баскин сел в кресло, опустил плечи и приготовился к длинному скучному разговору.

Настя пыталась задавать жесткие и острые вопросы, а он мягко и тупо обходил их: «Мы поддерживаем только достойных кандидатов, только тех, кого выбирает народ... У нас нет лоббистов в Думе. Мы, нефтяники, добываем все своим упорным трудом...»

Интервью получалось пресным. Настя чувствовала, что вот-вот начнет задавать прямые вопросы: «Кто держит Карасева на крючке его чеченских грехов? Кто послал Валета в Крым? Кто затеял возню вокруг жены Павленко?»

Были и другие вопросы. Еще минута, и Настя начала бы бомбить ими спокойного пока Баскина, но в разговор вклинился неожиданный телефонный звонок.

Никто не должен был звонить. Баскин не любил, когда его отрывали от бесед с красивыми девушками. Когда Настя вошла, он отключил все телефоны, оставив только один секретарский. Как всегда, он предупредил ее: «Меня беспокоить только в случае ядерной войны». И вдруг звонок...

Баскин не сразу узнал голос Умарова. За долгие годы в Москве Аслан научился говорить почти без акцента, но сейчас в трубку орал торговец зеленью с Центрального рынка. Местами Аслан просто переходил на чеченский, перемежая его с матерным.

В обычное время Баскин не потерпел бы такого хамства даже от столь близкого, преданного человека. Но из восклицаний в трубке было ясно, что у Аслана есть нечто важное и очень срочное. Что-то более значительное, чем ядерная война. И сообщит он об этом только при встрече. Минут через пять. Звонит он из машины, которая мчится к офису.

Интервью надо сворачивать. Но можно и прервать. Разобраться с Асланом и продолжить с этой милой девушкой. Уж очень у нее загадочный взгляд. С тайной страстью... Баскин решил, что журналистка явно запала на его прозрачные намеки при знакомстве. На него все западают. Головой он понимал, что представительниц женского пола чарует в нем его ослепительное богатство, но не хотелось об этом думать. Да и какая разница? Важен результат! А результат был почти всегда в его пользу...

— Настенька, радость моя! Мы продолжим нашу приятную беседу через десять минут. Сейчас сюда ворвется мой несносный заместитель. Очень важный разговор, но всего на пару слов. Поговорю с ним, и я опять весь ваш... Нет-нет. Не надо в приемную. Подождите меня в моей комнате отдыха. Мягкие диваны, кофеварка, холодильник — все в вашем распоряжении. Отдыхайте!

В суматохе Настя схватила со стола магнитофон, оставив на стуле свою сумочку... Баскин повел ее к незаметной двери в углу кабинета. За ней была полутемная комната с огромным сейфом и рабочим столом. Дальше, еще за одной дверью, огромная комната, напоминавшая все залы Зимнего дворца сразу: лепнина в золоте, дубовый потолок, голландский натюрморт в старинной раме, мраморные нимфы в углу.

Вся эта мешанина успешно сочеталась с современной итальянской мебелью, шведским холодильником и японским телевизором. Поразило Настю и обилие дверей в комнате — пять! Одна — балконная, вторая — в ту темную комнату, из которой они только что вышли. Но еще три...

Баскин заметил, что Настя взглянула на двери, и поспешил вставить новый интимный намек:

— Эта дверь на лестницу — это мой личный черный ход. Без всякой охраны в любой момент могу улизнуть. А вот эта дверь — в сауну... Вот поговорю с Асланом и продолжим интервью. Можем здесь, а можем и в баньке...

В кабинете послышался голос, и Баскин быстрым шагом ушел на встречу с Умаровым.

Настя еще раз огляделась... И бар и холодильник были заполнены под завязку. Двери на основную лестницу и на черный ход свободно открывались изнутри... Она повертела в руках диктофон, машинально включила его, вошла в темную комнату, направляя на дверь кабинета микрофон-указку:

—...Что ты так волнуешься, Аслан? Обычная журналистка. Смазливая дурочка, и только.

— Не дурочка она, Илья. Это ты... Она хитрая, коварная стерва. Где она?

— Она ушла. Но скоро вернется... Вот, она даже сумочку свою забыла. Обязательно вернется.

— Дай сюда. На стол все вываливай... Записная книжка? Я так и знал! Смотри, умник. Это Олег Крылов. А вот и Савенков, тот, что у Павленко безопасностью заведует. Это фирма «Сова». Понял теперь?

— Понял... Ничего страшного не случилось, Аслан. Обычное интервью. И не ушла она далеко.

— Где она? Опять в диванной спрятал?

Настя не стала дожидаться ответа Баскина. Она бросилась назад, в комнату отдыха. Рывком распахнула дверь на черную лестницу, а сама юркнула в соседнее помещение, о котором с таким вожделением говорил ей Баскин, — в сауну.

Она сориентировалась, пока была открыта дверь. Все в одном зальчике: раздевалка, пара душевых, туалет, биде... Только сама парилка, естественно, отделена. Она в углу, в закутке, сбитом из пахучих оструганных досок... Настя заскочила в этот деревянный короб, забралась на верхнюю полочку и поджала ноги...

Очевидно, распахнутая на черную лестницу дверь не требовала рассмотрения других версий. Ясно