Читать книгу - "Искатель, 2008 № 08 - Журнал «Искатель»"

Не знаю, что его смягчило. Подвигло, так сказать, на послабление куражному пьяному клиенту. Тяжесть лопатника, ничто иное. Как же, найдете вы теперь чисто азартного Парамошу.

Узел затянул он, конечно, от души. Захватил прядь волос, нарочно, а я взял да и не пикнул. Крикнул, уже из-за руля:

— Следи за руками, вот они, на виду! А то скажешь потом, чуо сдвинул. Да цепь там опустите — снесу!

Фокус, конечно, детский. В такие моменты делается видно отчетливей, чем просто глазами. Да к тому же — на все триста шестьдесят, как включается некий круговой обзор. Только картинка будто в сепии, то коричневой, то синеватой. И с план-схемой точно так же. Но — плоско, без объемов.

Дверцу я нарочно оставил открытой. Сдать назад, к вставшему столбом дитю, да двадцать метров до символических ворот-столбиков с цепью меж ними. Всего хитрости — по дороге чуточку взвильнуть, а коробка у меня автомат.

Тигр зарычал, покрышки взвизгнули на месте — я чуть придержал для вящего эффекта тормоз, — рывок назад, рывок вперед, дверь захлопнулась на ходу. Как было задумано. Вот я и за воротами. Но я был бы не я...

Я знал, что вписался, оставив правый и левый столбики на одинаковом, до сантиметра, расстоянии от бортов. И дал задний ход. Со всего разгону мертво встал перед остолбеневшим, уже в прямом смысле слова, дитем впритирку и, по-моему, даже слегка толкнув его кожухом задней запаски в грудь, а бампером по коленям. Совсем чуть-чуть.

— Развязывай давай, сам завязал, сам и развязывай. Да с прической поаккуратнее. — Я стоял спиной к нему, но словно видел его всего перед собой, синевато-бледного, с проступившими конопушками. — Вещь мою позвольте обратно... благодарствую. Прими, родной, за беспокойство и прочее...

Измученная деньга все же находит успокоение в его кармане, и вдобавок я вешаю ему на могутное плечо уже никуда не годный галстук:

— Отдашь какой-нибудь подруге, отутюжит, никто и не заметит, что сэконд-хэнд. Носи на здоровье да не спорь, — гаркнул, — с клиентом, он всегда прав! Он — это я, если кто не понял, — прибавил уже тише.

Свидетелями сцены были напарник дитяти, который поднимал-опускал цепь, да какой-то деятель, покидавший, как и я, пределы сего постоялого двора.

Оставил, короче говоря, я по себе впечатление. Отметился. Надеюсь, на несколько дней хватит. Надеюсь, хотя бы на сутки.

Само по себе потянуло при выезде повернуть налево, я и, дождавшись, пока протрюхает какая-то уродская цистерна, повернул. Снова начался дождь, машины впереди и на встречной казались угрюмыми вспугнутыми рыбами, дома, тесно вставшие по сторонам, — кочковатым рельефом исполинского подводного дна. Вот-вот проход меж замшелых камней оборвется провалом над мутной бездной. И ты уже ничего не успеешь — даже закричать.

Когда-то... Давным-давно... Я видел себя легким, как птица, следующая своим перелетным путем, ориентируясь по вкусу ветра, искрам звезд, тайным намекам магнитных меридианов. И новые места и города были для легкокрылой птицы столь же осязаемы и понятны, как оставленные прошлые и ждущие будущие. Жизнь являла набор немногих вещей — бесконечного неба, прозрачного воздуха, радостной дали, беспечности полета, земной красоты, которой нет предела. Это называлось счастьем.

Все превратилось в мое теперешнее рысканье наугад, поиск во взбаламученном сумраке, и рядом тычутся такие же, как я, и гораздо хуже меня, слепые, тупые, хищные, злобные, и всякий раз — неизвестность, чем закончится вот это мое новое погружение в сточные воды. Я должен отыскать, проложить маршрут, указать цель, привести к ней тех, кто не может, как я, видеть все и сразу, и снова двигаться дальше, но не по собственному хотению, воле вольной птицы, а — куда скажут...

Надо выпить, решил я, и мне сразу сделалось легко и хорошо от этой мысли. Простой и уютной, первой здравой мысли, посетившей с момента выезда на собственно маршрут. Я уже, оказывается, довольно долго кружил по этому городу. Если судить по столбику в окошке счетчика горючего.

Прижавшись к поребрику, я налил себе, держа бутылку пониже, над правым сиденьем. Смерилось еще не совсем чтобы, и фонари лишь чуть затеплились, а стекла у меня слаботонированные.

Прихлебывая, осмотрелся. Витрины, магазины, прохожие. Вывески мигают, машины пролетают, щиты нависают. Тротуарная фигурная брусчатка мокро блестит. Вроде бы с виду аккуратненько, а по сути — мерзкий городишко! Ну, взглянуть хотя бы на их лица. Хоть бы кто улыбнулся в вечерней толпе. А ведь нынче, если не ошибаюсь, пятница, впереди — уик-енд, чего бы не радоваться? Фигу. Морду пилой и — бегом куда-то. Куда? Вы-то — куда? И с предельной серьезностью, со значением текущего момента. В наше судьбоносное время. Нет, ну, ржать — это пожалуйста, это вы умеете, а вот чтобы просто улыбнуться...

А где по-другому? Где нас нет.

Я срочно вылакал еще порцию, чтобы вернуть оптимистический взгляд на говенную действительность.

Половину не половину, но где-то треть этого города я проколесил. Ничего конкретного. Впрочем, пока я искал только общее направление. И в какой-то из моментов... мне показалось, что уловил... надо лишь сосредоточиться и вспомнить.

Я закрыл глаза и снова открыл. Южная часть города представлялась мне теперь определенно более привлекательной. Район порта... Ого, у них тут и река судоходная! Нуда, я же мост переезжал. Туда и обратно...

«Ключ» полетел на место, я отпихнул сумку. Пока дополнительного оптимизма мне больше не требовалось. А вот заправиться бы надо. Во всех смыслах — я ж с утра... какое — с утра, с самой ночи не евши. Перекусывал где-то по дороге, на заправке тоже.

Я определился, куда с моего места ближе до АЗС. Съездил. Залил под пробку. Вернулся в центр. На одном из широких перекрестков горела кровавая буква. Тавро глобального закусочно-перекусочного оккупанта. Коротко перебегая до стеклянных дверей под хлынувшим с какой-то особенной злорадной силой небесным потоком, я привычно укорил себя за плебейские пристрастия. Ну так что ж. Не хочу я сегодня дорогой ресторации.

В таких едальнях кучкуются вечерами те, кому не хватило на ночной клуб с дансингом. Юнцы и юницы. Я выделялся из их контингента. Девочка, автоматически отбивавшая по кассе, из-под козырька задержала на мне недоуменный взгляд. Вздохнув, я отправился со своим подносом в самый дальний угол.

Глава 5

В обломе

Он мне сказал: «Так что же, бить тебе морду?» Я ответил, что бить не надо, и промямлил что-то из римского права. Он страшно заинтересовался...