Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

«Уолкер Ред», бросил туда пару кубиков льда. И уселся в кресло, пытаясь осознать события прошедшего дня и найти в них хоть какой-то смысл. Лед в стакане поблескивал, и я принялся пальцем притапливать кубики, как кошка, которая шарит лапкой в аквариуме с золотыми рыбками. В остальном все было спокойно. Если бы только телефон внизу перестал трезвонить! Где же Дэнни? Кстати, разве Тони уже не должен был к этому времени вернуться из Ист-Сайда? Я не хотел, чтобы он в одиночестве ходил в «Дзендо» – кто-то из парней Минны должен был сопровождать его. Я отогнал от себя эту мысль, пытаясь хотя бы ненадолго забыть о Тони, Дэнни и Гилберте, притвориться перед собою, что это дело касается меня одного, взвесить все факты и составить их в определенном порядке, чтобы они обрели определенную исполненную смысла форму, которая помогла бы дать ответы на некоторые вопросы или хотя бы сформулировать сами эти вопросы. Я вспомнил о великане-убийце, который у нас на глазах увез нашего шефа, а потом бросил в контейнер для мусора. Подумать только, сейчас я почти сомневался – а уж не привиделся ли он мне – фантом, иллюзия, зыбкий силуэт из сна. Телефон внизу продолжал трезвонить. Я вспомнил о Джулии: о том, как она ловко обвела детектива по расследованию убийств вокруг пальца и убежала; о том, что она словно бы и не удивилась страшному известию из госпиталя. Не поддельным ли было ее горе? Я пытался не думать о том, как она заигрывала со мной и как мало для нее это значило (это я знал наверняка). Потом я подумал о самом Минне, о его таинственной связи с «Дзендо», о его язвительной фамильярности с предавшим его человеком, о его желании держать своих парней в неведении и о том, к чему это привело. Глядя на мигающие уличные огни сквозь полупрозрачные шторы спальни из своей квартиры на Берген-стрит, я вычленил следующие не столько важные, сколько примечательные детали, которые могли бы помочь мне: Ульман из деловой части города, девушка в очках с короткой стрижкой, «здание», которое упоминал сардонический голос в «Йорквилл-Дзендо», и Ирвинг. Вот Ирвинг, пожалуй, мог послужить ключиком к разгадке тайны.

Пока я обо всем этом думал, какой-то иной, независимый от сознания участок моего мозга бубнил: «брайносьминия, брайнопитание, банни-монополия, бейлиосьминог, браинанимация, броккоптоног». Телефон внизу все звонил и звонил. Вздохнув, я решил больше не испытывать судьбу, спустился вниз и снял трубку.

– Машин нет! – с усилием проговорил я.

– Это ты, Лайонел? – Звонил приятель Гилберта Лумис, санитарный инспектор, полицейский-мусорщик.

– В чем дело, Лумис? – Я его терпеть не мог.

– У меня тут возникла одна проблемка.

– Где это – тут?

– В Шестом полицейском участке» на Манхэттене.

– Дики-черт! А что ты делаешь в Шестом участке, Лумис?

– Видишь ли, они говорят, что уже слишком поздно, поэтому они его не выпустят и ему придется провести ночь в кутузке.

– О ком ты говоришь?

– Как это о ком? О Гилберте, конечно же! Его арестовали за убийство парня по имени Ульман.

Вам знакомо такое чувство: читаете вы, к примеру, детективный роман и, коря себя за это, испытываете большое облегчение, когда какого-нибудь героя убивают до того, как он вживе появляется на страницах книги и взваливает на вас груз своего существования? Согласитесь, в детективных романах всегда чересчур много действующих лиц, чьи имена автор упоминает лишь в начале, и они все время мелькают где-то вдали, но не оказывают никакого влияния на действие. Уж лучше бы их не было.

Вот и меня поразило подобное чувство, когда Лумис сообщил об убийстве Ульмана. Но, с другой стороны, меня охватила паника: от меня ускользали и без того немногочисленные детали этого дела. Ульман был как открытая дверь, указывающая определенное направление поисков. Я не мог горевать по поводу смерти Ульмана, особенно в День Смерти Фрэнка Минны, и все же я испытывал сожаление, ведь не стало одного моего ключика.

Одновременно я испытывал:

раздражение – этой ночью придется иметь дело с Лумисом. Моего приятеля арестовали. Лед в моем стакане с виски растает. Мой сэндвич, купленный у Зеода, останется несъеденным;

смущение – Гилберт, конечно, на многое способен, но он бы никогда не убил человека. И я видел, как он недоуменно моргал при упоминании имени Ульмана. Их ничто не связывало. Стало быть, мотива у него не было, разве что ему пришлось защищаться. Или его подставили. А значит:

страх – кто-то охотится на парней Минны.

Я взял в агентстве машину и поехал на ней в полицейский участок Манхэттена, чтобы увидеть Гилберта, но удача в этом деле мне не сопутствовала. Его уже увели из ближней клетки в заднюю камеру и посадили на ночь в «обезьянник», где кантовался привычный к таким местам контингент: там ели сэндвичи с сосисками, при нужде пользовались открытым туалетом, а новичков быстро избавляли от бумажника и часов и взамен сигарет предлагали им бритву для самозащиты. Трудолюбивый Лумис уже достал полицейских разговорами о правах и привилегиях Гилберта. Впрочем, его труды не пропали даром: Гилберту позволили позвонить, его быстро обыскали в отдельной камере и пообещали, что до следующего утра с ним ничего дурного не случится. У него оставалась надежда, что его отправят из полицейского участка в городскую тюрьму, где он будет сидеть до тех пор, пока за него не внесут залог. В итоге все мои усилия свелись к тому, что я отвез Лумиса назад в Бруклин. Воспользовавшись этой возможностью, я решил выспросить у Лумиса, что он узнал от Гилберта.

– Он ничего не хотел говорить без адвоката, и я не виню его за это, – сказал мне Лумис – У стен же есть уши, знаешь ли. Гилберт сказал мне лишь, что Ульман уже был мертв, когда он приехал к нему. На выходе из дома Ульмана его повязали копы, причем, по его словам, похоже было, что кто-то их навел. В участке он бесновался, злился и требовал адвоката, но ему велели подождать до утра. Думаю, он хотел позвонить в «Л amp;Л», но там никто не снимал трубку. К счастью, я был рядом…