Читать книгу - "Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент"

class="p">Бедная Бриджет. Она любила меня. Ее здоровый глаз впился в меня. Я подошел к ней, погладил по волосам и поцеловал в губы.

– Завтра я постараюсь вести себя лучше. Обещаю.

Я плохо спал в старой спальне Бриджет. Я думал, когда же смогу ускользнуть, чтобы отправить письмо. В животе бурчало, а пуховое одеяло местами свалялось. После Бриджет комнату занимала Морин, но было видно, что эта семья никогда не знала радостей богатой жизни. Мебель была дешевая, а новые занавески – тонкие. Все в комнате было сугубо функционально, никаких излишеств или украшений, не считая одинокого стеклянного снежного шара на книжной полке – видимо, подарка на Рождество – и пары обязательных религиозных картинок. Батареи в комнате не было, но она находилась прямо над гостиной, так что остаточный жар от камина немного согревал морозный ночной воздух, а еще мистер Гаф заботливо оставил мне грелку. Они сделали все, чтобы я чувствовал себя комфортно. Завтра я твердо решил показать себя более достойным молодым человеком.

Суббота началась неплохо. За завтраком миссис Гаф навалила мне полную тарелку бекона и сосисок, но я загасил свой аппетит двумя пинтами воды и не стал обжираться, как прошлым вечером. Бриджет щебетала про свою новую подругу Карен и показала матери пару своих фотографий с ней.

– Какая удивительная красавица, да? Мне кажется, даже для журнала неплохо, как думаешь, Морин?

Это была правда. Фотография была даже не постановочная, но одна из самых удачных. Карен крупным планом: она сидела на покрывале в парке Стивенс-Грин и откручивала крышку от термоса. Она смеялась над какой-то моей шуткой. Ее чудесные волосы контрастировали с весенней зеленью деревьев за спиной, и она выглядела абсолютно натурально и безупречно. Это было за секунду до появления детектива. Бриджет думала, что потеряла несколько отпечатанных снимков одну или две недели назад, но на самом деле они лежали в дырке в стене за моим письменным столом в Авалоне.

Мистер Гаф вежливо уточнил, какие у нас планы на сегодня. Бриджет сказала, что мы сходим на матч Джози по камоги[28], а потом навестим ее дедушку в доме престарелых на окраине города. Я улыбнулся во весь рот, как будто это были самые приятные занятия на свете. Я чувствовал, что все ко мне потеплели. Но это было и несложно. Они по природе были великодушны и снисходительны, но я понял, что мне сложно будет выкроить время, чтобы сбегать к почтовому ящику втайне от всех.

Пока мы стояли на кромке поля для камоги под моросящим дождем, я безуспешно пытался согреться. Сам матч, как и все остальные спортивные игры, не привлек моего интереса. Просто толпа потных, красных, агрессивных подростков машут палками и бегают туда-сюда в грязи. Потом мы повели Джози в кафе.

– Ты была лучше всех, правда, Лоуренс?

– Правда, – согласился я.

– А ты сегодня снова будешь так же много есть? А то маме опять придется идти в магазин?

– Джози!

– Я просто спрашиваю.

– Нет, я не знаю, что со мной стряслось вчера вечером. Наверное, проблемы с метаболизмом.

– Мета… чем?

– Джози, оставь, пожалуйста, Лоуренса в покое.

Я сочинил какую-то полуправду о том, что мой организм не всегда ощущает объемы, так что иногда я становлюсь зверски прожорливым. Но заверил Бриджет, что такое случается нечасто.

– Господи, ты, наверное, был в ужасе, что это случилось с тобой в первый же день в гостях. Не волнуйся, я потом все объясню маме. Она просто испугалась, что наш бюджет не доживет до следующей недели.

– Мне правда очень жаль.

Бриджет была благодарна.

Потом, во время нашей получасовой прогулки до Роскоммона, где жил ее дедушка, нам встретилось два почтовых ящика. Но я не решился остановиться. Это было тоскливое место – казенный дом престарелых. Дед Бриджет сидел на кресле с высокой стенкой среди других пустых оболочек, которые раньше были людьми. Бриджет сфотографировала пигментные пятна на его руке и тележку с чаем, стоявшую рядом. Дедушка не узнал Бриджет, но она терпеливо с ним разговаривала, отвечая на его бесконечно повторяющиеся вопросы: «Ты Питер? Где папа? Мы скоро поедем домой? Где Питер?»

Бриджет представила меня:

– Дедушка, это мой парень, Лоуренс.

Но дедушка даже не повернул головы в мою сторону, пока мы не начали уходить, и тут ни с того ни с сего он развернулся ко мне, на несколько секунд остановил на мне взгляд и снова посмотрел на Бриджет.

– Мне он не нравится. С ним что-то не так. – А потом, после короткой паузы, спросил: – Где Питер? Мы скоро поедем домой?

Бриджет только посмеялась:

– Он не знает, о чем говорит.

На самом деле он знал.

После этого я предложил Бриджет отпустить ее и прогуляться по городу в одиночестве. Но она настояла, чтобы завтра утром отец сам устроил мне экскурсию, и взяла меня под руку. Тут было не отвертеться.

Тем вечером за ужином (или обедом?) я сердечно со всеми беседовал и внимательно следил за количеством съеденного. Все тщательно пытались скрыть облегчение. А потом расслабились настолько, что начали задавать более личные вопросы.

– И как долго вы уже вместе? – спросила Морин.

– В сентябре будет два года. – Я удивился, когда Бриджет это сказала. Неужели так долго?

Джози начала напевать свадебный марш. На этот раз никто не обратил на нее внимания. Мистер Гаф отправился в паб выпить свои традиционные две пинты и сыграть в дартс, а мы все устроились у телевизора с чаем и печеньями. Я снова сдержался.

Следующим утром нас разбудили рано утром к воскресной мессе. К ней относились как к большому событию. Девочки встали пораньше, чтобы сделать прически, а миссис Гаф начистила всем обувь, включая мою. Она пыталась скрыть свое разочарование, что я не взял костюм, но сразу смилостивилась, когда я надел нейлоновый галстук ее мужа. По традиции есть перед мессой нельзя. Когда мы к 10:30 добрались до церкви, я умирал с голоду. К тому же и до церкви, и обратно мы шли всей толпой. Мое настроение окончательно испортилось.

По дороге домой женская часть семейства куда-то скрылась, оставив меня наедине с немногословным мистером Гафом, который предложил показать мне город. Я никак не мог отказаться, но почувствовал себя в западне. Мы бродили по серым улицам вдоль реки Шаннон, а он показывал достопримечательности, прерывая долгие периоды молчания: «Это библиотека… А это крепость…» Мистер Гаф не был блестящим собеседником.

Показав мне на местный паб на другой стороне реки, он сказал:

– Вы ничего конкретного не хотите спросить?

– Прошу