Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

деньгами. – Осознав, что неприятная встреча идет к концу, он вновь обрел способность шутить. – Скажите спасибо, вы, остолопы!

Трое моих приятелей дурели от нежданно свалившегося на их головы счастья, я боролся со своим тиком.

– Спасибо.

– Спасибо.

– Спасибо, мистер Матрикарди.

– Аф!

Минна тут же повел нас прочь из гостиной, мы чуть не бежали по странному холлу богатого дома и даже не успели обернуться назад. Матрикарди и Рокафорте так и не встали со своих стульев – они лишь улыбались нам и друг другу до тех пор, пока мы не ушли. Минна подтолкнул нас к кузову, где мы принялись разглядывать новенькие купюры с идущими по порядку номерами. Тони попытался убедить нас в том, что деньги будет надежнее отдать ему, потому что в приюте мало ли что может случиться. Мы, однако, не схватили наживку.

Минна остановился на Смит-стрит, около «Пасифика», перед работающим круглосуточно магазином «У Зеода», названным по имени его хозяина-араба. Мы сидели и ждали, пока Минна вернется с пивом.

– Вот что, парни, вы умеете забывать? – спросил он.

– Что забывать? – удивились мы.

– Имена тех людей, с которыми вы только что познакомились. Вам не поздоровится, если вы кому-нибудь про них расскажете.

– А как же нам их называть?

– Никак не называть, – отозвался он. – В этом и состоит часть моей работы, о которой вам следует знать. Иногда клиенты – это просто клиенты. Никаких имен.

– Но кто они такие?

– Они никто, – ответил Минна. – В этом-то все и дело. Забудьте о том, что вообще видели их.

– Они здесь живут? – полюбопытствовал Гилберт.

– Нет. Они просто держат тут дом. Они переехали в Джерси.

– Садовый штат, – сказал я.

– Верно, садовый штат, – кивнул Минна.

– Садовый штат, Брикфейс и Стукко! – прокричал я. «Садовым Штатом, Брикфейс и Стукко» называлась фирма по реконструкции, дурацкую рекламу которой показывали по 9-му и 11-му каналам во время бейсбольных матчей или повторных показов «Сумеречной зоны». Нелепое название фирмы само по себе звучало как речевой тик. Мне вдруг пришло в голову, что Брикфейс и Стукко могут быть тайными именами Рокафорте и Матрикарди.

– Что ты несешь?

– Садовый штат, Брикфейс и Стукко!

Минна снова рассмеялся. Я любил Минну, любил, когда он смеялся, и потому любил его смешить.

– Что ж, – бросил он. – Хорошо. Зови их Брикко и Стукфейс, ты, чертов милый шут. – Он сделал еще один глоток пива.

Если память мне не изменяет, он никогда больше не произносил имена этих людей вслух.

– С чего ты вообразил себя итальянцем? – спросил как-то раз Минна, когда мы ехали в его «импале».

– А на кого еще я, по-твоему, похож? – спросил Тони.

– Понятия не имею, – пожал плечами Минна. – Может, на грека. Знаю я тут одного грека, который все время приставал на Юнион-стрит к девчонкам-итальянкам. А потом двое старших братьев одной из них отвели его под мост. М-да… – протянул он. – Так вот, ты мне его напоминаешь. И кожа у тебя такая же смуглая, как у него. – Он помолчал. – Я бы сказал, что ты грек наполовину. Или, может, пуэрториканец или сириец.

– Твою мать!

– Возможно, я всех ваших родителей знаю, если хорошенько подумать. Но не будем гадать, кто они такие. Вы у меня этакая интернациональная бригада – думаю, несколько мамаш, что живут в радиусе пяти миль от этого места, знают правду.

Вот тебе и хвастовство Тони его итальянскими предками! Минна заговорил о том, что мы сами подозревали – ничего особенного в происхождении Тони не было, он был таким же, как мы, а Минна знал все хитросплетения наших судеб, знал наших родителей и мог в любое мгновение представить их нам.

Иногда он посмеивался над нами, изображая из себя то всезнайку, то абсолютно невежественного человека – мы не могли отличить одного от другого. Однажды, когда мы были с ним одни, он сказал:

– Эссрог… Эссрог… Ну и имечко! – Он скривил гримасу и прищурился, словно пытался припомнить что-то или, возможно, прочесть фамилию на далеком манхэттенском небоскребе.

– Ты знаешь какого-то Эссрога? – спросил я испуганным шепотом. Мое сердце затрепетало. – Единорога?

– Нет. Просто… Ты никогда не пытался посмотреть в телефонной книге? Не думаю, что там больше трех-четырех Эссрогов. Такая странная фамилия.

Потом, вернувшись в приют, я заглянул в телефонный справочник. Эссрогов было три.

Некоторые взгляды Минны на жизнь нельзя было назвать иначе чем странными. Эти странности проявлялись и в том, какие анекдоты он рассказывал, и в том, как он их слушал, и в том, как он иногда обрывал нас на полуслове. Мы научились вслепую бродить по лабиринту его предрассудков. Хиппи казались ему опасными и нелепыми, а также немного печальными в своих утопических заблуждениях. («Наверное, твои родители были хиппи, – сказал он мне как-то раз. – Поэтому ты и стал таким шутом, какой ты есть».) Гомосексуалисты представлялись Минне существами безвредными – недаром он и нас всех порой необидно подозревал в склонности к однополой любви. К тому же, как мы уяснили, быть «полупедиком» куда более стыдно, чем просто педерастом. Некоторые игроки в бейсбол, особенно члены команды «Мете» («Янки»– это, конечно, святое, но они нудные, а вот «метсы» – замечательно трогательные и человечные), были полупедиками, например, Ли Мадзилли, Расти Стауб, а позднее и Гэри Картер. К числу полупедиков относилось большинство рок-звезд, а также все те, кто отслужил в армии, но на войне не был. Лесбиянки в глазах Минны были мудрыми, таинственными и заслуживали уважения (ну разве мы, полностью полагавшиеся на суждения Минны о женщинах, могли спорить, ведь он сам испытывал к ним благоговение и робел перед ними?), хотя временами становились комично упрямыми или тупыми. Арабское население Атлантик-авеню было каким-то далеким и непонятным – как и индейские племена, населявшие нашу землю до Колумба. «Классические» меньшинства – ирландцы, евреи, поляки, итальянцы, греки и пуэрториканцы – были глиной жизни,