Читать книгу - "Маневр пустого города - Юнь Хуянь"

могли дотянуться: одежду, одеяло, белье – и закутывались в них. Некоторые страдали недержанием. Те девочки, что не просыпались от кошмаров, все равно во сне непрерывно звали на помощь и просили пощады. Мольбы оставались без ответа, и тогда они кричали от ужаса. Всю ночь в отделении интенсивной терапии их словно бы пропускали через мясорубку. Ужасные воспоминания рвали их на части. У Мяо Сяоцинь такого не было: она спала, укрывшись с головой одеялом, не пошевельнувшись ни разу за всю ночь… Так было до того дня, когда однажды Тянь Ин, дежуря ночью, не заметила, что одеяло на Мяо Сяоцинь дрожит. Тогда она медленно и осторожно откинула его, и увиденное поразило ее до глубины души: эта пухленькая девочка, обычно такая подвижная и веселая днем, сейчас лежала, сжавшись в комок под одеялом, крепко стиснув зубы и распахнув глаза. Она вся дрожала, как ягненок на разделочном столе в ожидании повара.

Тянь Ин спросила у нее, что случилось.

Мяо Сяоцинь долго молчала, а потом прошептала:

– Тетя Тянь, а когда они уже придут?

Той ночью и много ночей после Тянь Ин брала Мяо Сяоцинь на руки и баюкала в объятиях. Объятия – это ночь… Обнимая девочку, Тянь Ин вспоминала о своем прошлом, о тех днях и событиях, на которые ей было страшно даже оглянуться. Сколько ночей она была такой же испуганной девочкой с распахнутыми глазами, с дрожью ожидавшей наступления очередного дня, не сулящего ничего, кроме оскорблений и издевательств? Скорее бы он начался – тогда скорее закончится. Если эти дни так и будут бесконечно повторяться вновь и вновь, тогда лучше бы ей самой поскорее закончиться…

Каждую ночь Фэн Ци, выкатив больничную кровать в коридор, ложился спать головой к железной двустворчатой входной двери. Так он мог не только отдыхать, но и нести дежурство. Однажды вечером он шел в туалет и, проходя мимо двери палаты, случайно заметил, как Тянь Ин сидит у стены с Мяо Сяоцинь на руках и по ее лицу текут слезы.

На следующий день, когда никого из детей не было рядом, он тихо спросил у Тянь Ин, складывающей одеяла:

– Вчера вечером у тебя что-то случилось?

– С чего ты взял?

– Мне показалось, ты плакала.

Тянь Ин сочла, что он лезет не в свое дело, и не стала ничего объяснять, просто ответила:

– Мне так жаль Мяо Сяоцинь. Когда все это закончится, я хочу удочерить ее.

– Но ты еще не замужем, а хочешь взять приемного ребенка. Как потом замуж выходить?

– А в чем проблема? Я все равно не собираюсь замуж, буду жить одна.

И она продолжила складывать одеяла.

Фэн Ци долго стоял молча рядом с ней, а потом вдруг сказал:

– В крайнем случае будем воспитывать ее вместе.

Это «в крайнем случае» сильно озадачило Тянь Ин. Она резко развернулась и уставилась на Фэн Ци:

– Я возьму приемного ребенка, а тебе-то зачем в это ввязываться?

Фэн Ци мгновенно отвел глаза в сторону, как всегда избегая встречаться с ней взглядом. Благодаря врожденной проницательности Тянь Ин тут же догадалась, что означают слова «в крайнем случае», и тут же залилась краской. К счастью, Фэн Ци поспешил выйти из комнаты, чтобы закончить этот неловкий разговор.

Двое молодых полицейских, мужчина и женщина, служащие вместе или выполняющие одно задание, втайне влюбляются друг в друга. Такое случается часто, но обычно, когда задание выполнено и их пути расходятся, вслед за этим угасают и чувства. Тянь Ин была красива, и за ней ухаживали многие мужчины. Но как только они узнавали о ее прошлом, тут же отказывались от своих намерений. Поэтому от одной мысли о любви она впадала в отчаяние. Сейчас, догадавшись, что Фэн Ци влюблен в нее, Тянь Ин осталась спокойна, но все-таки уже не была настроена по отношению к нему так же враждебно, как раньше. Она больше не чувствовала скованности в его присутствии, и они стали даже иногда болтать об общих друзьях и знакомых: Линь Фэнчуне, Чу Тяньине и Хуянь Юне – эти разговоры сближали их.

Возможно, из-за особого рода дружбы, завязавшейся между ними, пока они плечом к плечу охраняли этих несчастных детей, а может, из-за странного желания шокировать Фэн Ци, чтобы он прекратил ухаживать за ней, когда они познакомились получше, Тянь Ин рассказала ему о своем тяжелом прошлом. Она полагала, что после этого Фэн Ци утратит к ней интерес или, как некоторые другие, будет успокаивать ее цветистыми фразами, намереваясь всего лишь позабавиться с ней и выбросить, как игрушку. Но она сильно ошиблась – не произошло ни того, ни другого. Фэн Ци молча выслушал ее историю до конца и словно окаменел. Несколько дней он не произносил ни слова. По его нахмуренным бровям, мрачному виду, понуро склоненной голове и по тому, что он брал на себя все больше и больше ее работы, Тянь Ин поняла, что он и в самом деле искренне жалеет ее. В конце концов она не выдержала и сказала, чтобы успокоить его:

– Все давно в прошлом, я уже могу вспоминать и говорить об этом спокойно, и ты лучше не изводи себя почем зря!

– Теперь я понял, почему ты плакала, когда качала Мяо Сяоцинь, – прошептал Фэн Ци. – Но как тебе удалось пережить этот ужас?

– Во-первых, тот человек, который причинил мне зло, умер. А во-вторых, потому что один странный парень сказал одну странную фразу.

– А что он сказал?

– Он сказал: «На самом деле, томящийся в черном кувшине обретет свободу и новое рождение не через убийство, а посредством размышлений».

Фэн Ци надолго замер от удивления, раскрыв рот, а потом пробормотал:

– Эта фраза… Хотя она звучит так наивно, будто это сказал второклассник, очень похоже на то, что тем парнем был Хуянь Юнь.

– Ты угадал, это был он! – воскликнула Тянь Ин. – Сначала, когда я впервые услышала ее, то была очень растрогана, но потом она стала казаться мне смешной. Какая тут может быть связь? Какими бы глубокими ни были умозаключения, вряд ли они смогут кого-то спасти. Однако время шло, а эта фраза все не выходила у меня из головы, врезалась мне в память, словно была высечена на камне: сколько ни три – не сотрешь. И постепенно я стала понимать, что в ней есть более глубокий смысл.

– И в чем этот смысл?

– Конечно, размышления нельзя сравнить с истиной, но это способ ее поиска. Это как зажечь лампу в кромешной тьме – разумеется, ее свету далеко до солнечного, но, даже если ее