Читать книгу - "Преступление без наказания - Светлана Алешина"

Подходя, я вовсю рассматривала девушку. Невысокая, очень худая, светлые волосы — пушистое неухоженное каре. Висящая одежда, ей явно плевать, как она выглядит. Правильно, и так симпатичная.

— А вот и она, — обрадовались бабульки, заметив меня.

Настя — а в том, что это была именно она, сомнений не оставалось, — обернулась. Сначала мне показалось, что на меня пристально смотрит языческий идол, настолько черными были у нее глаза, затем я поняла, что глаза-то у нее обычные, светло-серые, а вот зрачки ненормально расширены.

— Здравствуйте. Я Ольга, — поспешила я представиться. — Наконец-то вас дождалась! Мне надо поговорить с вами о Степе.

Она едва заметно вздрогнула, а зрачки, казалось, стали еще шире. Черт, кем же ей назваться?

— Я его родственница…

— Пойдемте в дом, — сказала она.

Двигалась она не то чтобы медленно, но как-то неуверенно и очень осторожно, будто заранее оберегая себя и обходя все возможные и невозможные препятствия и преграды. Я не сомневалась, что на руках вен у нее уже и не видно. Настя была очень похожа на человека, который подошел к самой черте.

Она отперла дверь, сказала тихо:

— Проходите.

* * *

Я скинула в коридоре туфли, с любопытством оглядываясь. Квартира была из тех, которые переходят по наследству от бабушек и дедов вместе со всеми вещами и мебелью, сохраняя атмосферу прошлых годов. Абажур с бахромой, массивный шкаф с мутным зеркалом толстого стекла, стулья с круглыми спинками и вытертой гобеленовой обивкой. Я прошла за Настей в комнату, села на продавленный диван. И ремонт, похоже, делали тоже в далекие времена прежних хозяев, а из привнесенных Настей вещей здесь, наверное, только ее личные, да телевизор со снятой задней панелью, стоящий у стены.

Она аккуратно устроилась в старом кресле напротив меня и ждала.

— Я родственница Степы, меня попросили найти его родители. У него тяжело болен отец, старики посылали ему телеграмму, но не получили ответа Так же произошло и со второй, — бессовестно добавила я еще одну телеграмму. — Забеспокоились.

Они, конечно, были в ссоре, но Степа никогда не был настолько жестоким, чтобы проявлять в такой ситуации характер. Я его тоже немного помню с детства — добрый, безобидный, не мог он так поступишь.

Губы у Насти дрогнули.

— А так как я живу здесь, — продолжала я, — они попросили меня узнать, что случилось. Когда вчера вечером я пришла к нему, то…

Настя всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Тише, ну что вы так? — я вскочила с дивана и бросилась к ней. — Успокойтесь, не надо плакать.

Зачем?

— Я все знаю, — сквозь слезы сказала она. — Это ужасно. Это несправедливо. Он был такой хороший…

* * *

Она плакала тяжело, словно со слезами надеялась избавиться от наболевшего на сердце, и от моего участия ей становилось только хуже.

— Не плачь, слезами его не вернешь, а ему бы не понравилось, что ты плачешь.

Фраза ее добила.

— Я ведь хотела только сделать как лучше, я не хотела его обижать! Он ведь еще мог вырваться! И я сама бросила его, а он не понял! Это я во всем виновата, а я только хотела помочь…

— Ни в чем ты не виновата, — твердо сказала я. — Он жизнь не самоубийством покончил. В него стреляли. Три раза. И возможно, ты поможешь найти убийцу.

Настя затравленно смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Его еще не нашли? — спросила она. — А кого-нибудь подозревают?

— Пока те, кто ловят, не особенно распространяются об этом, — уклончиво ответила я. — Но соседи видели кого-то, выходящего из подъезда сразу после убийства.

— Кого? — она буквально затаила дыхание.

— Мужчину, лет пятидесяти, — тут я кратко описала Кряжимского. — Ты ни разу не видела такого у Степы? — Девушку лихорадочно затрясло. Обхватив себя руками, она молча смотрела на меня.

— Кого-нибудь похожего?

— Я не уверена, — наконец решилась она. — У него был знакомый, напоминающий по описанию… убийцу, он как-то очень помог ему. А потом, знаю, они все не могли договориться насчет чего-то.

После его приходов Степа становился очень нервным. Иногда они ругались, но при мне старались ни о чем не говорить.

Она облизнула пересохшие губы. Сколько же времени она не может найти дозу? — подумала я.

— А имя его ты знаешь?

— По-моему, Андрей, — неуверенно сказала она. — Нет, Сергей или… да, точно, Сергей.

Так, Сергей Иванович, пока вам несказанно везет, но стоит милиции поговорить с Настей, и ваше инкогнито будет раскрыто.

— Вы думаете, это он?

Вид у девушки был жалкий, она пристально, не отрываясь, смотрела на меня диковатыми черными глазами, в которых опять заблестели слезы.

Я пожала плечами.

— А что-нибудь еще ты про него знаешь?

— Да, вспомнила. Как-то столкнулись случайно с ним на улице, мы тогда со Степой еще встречались. Они курили, разговаривали, я стояла рядом. И этот человек рассказывал что-то про какую-то газету. Я так поняла, его работа как-то связана с ней.

— У Степы были враги? — Да нет, наверное. Он был, знаете… нет, не безобидный, но на него нельзя было злиться. Хотя, может, и были такие, кто его не любил. Без этого не бывает. Ребята над ним одно время любили шутить.

— Шутить?

— Ну прикалываться. Он не обижался, только потом оказывалось так, что они сами выглядели дураками, и охоты прикалывать его у них поубавилось.

— Кто «они»?

— Знакомые, — неохотно сказала она. — Сашка из политеха. Пахан, Серега, Танька, Антон, — она немножко замялась и как-то с трудом выговорила:

— Алексей Алехин. Они не слишком любили друг друга, ведь из-за Алексея я Степу и бросила.

Ее лицо как-то странно исказилось. Она сцепила руки в замок и крепко, так что побелели и без того бледные пальцы, сжала их.

— Но ребята не могли этого сделать, — вдруг со страстной убежденностью произнесла Настя, подаваясь вперед. — Я их давно знаю, шутки шутками, но такое! Это надо же совсем с катушек слететь! Совсем, совсем… Господи…

У нее опять потекли слезы, худые плечи вздрагивали. Если бы я была Роденом, то эту ожившую скульптуру я назвала бы «Отчаяние».

Я тихо дотронулась до ее руки.

— Успокойся, не надо. Его уже не вернешь. Отпусти его.

Она вздрогнула всем телом, внезапно переставая плакать и вновь пугая меня бездонным мраком своих зрачков, прошептала:

— Не могу… Принесите мне воды, пожалуйста, — попросила она.

Я молча кивнула и пошла на которую теперь по счету за последние два дня чужую кухню. Взяла со стола чашку — заварка в ней уже «зацвела» — и тут же чуть не выронила от испуга. Передо мной стоял парень, и выражение его лица было отнюдь не доброжелательным. Я бы скорее определила его как неприятную смесь вызова и угрозы. Нос у парня был сломан, и явно неоднократно, на плечи лохмотьями ложились волнистые светлые волосы. А вот и Алексей…