Читать книгу - "Роковой выстрел - Марина Серова"

— Послушайте, вы злоупотребляете своими полномочиями! — воскликнула Светлана Николаевна. — Так вести себя, то есть командовать и отдавать распоряжения, могут только полицейские. Мы с Катей ведь не арестованы, так?

— Вы задерживаетесь здесь до прибытия полиции, — сказала я.

Светлана Николаевна возмущенно покачала головой, она совершала какие-то непонятные манипуляции руками: то поднимала на стол и нервно теребила матерчатую салфетку, то снова опускала их к себе на колени. Женщина явно пыталась что-то перепрятать и искала место и способ, как это осуществить. Точно, у нее остался ороксицин.

— Что у вас в руках, Светлана Николаевна? — спросила я.

— У меня? В руках? Да нет у меня ничего! — воскликнула тетушка Екатерины.

— Я советую вам ничего не скрывать. Ведь в конечном итоге это только усугубит ваше положение, — сказала я.

Светлана Николаевна с минуту помолчала, как будто бы прикидывая, как ей лучше поступить, а потом заговорила:

— Ладно, хорошо, я скажу. Да, флакон с ороксицином действительно у меня. Вот он.

С этими словами Светлана Николаевна вынула из нагрудного кармашка своего жакета крошечный флакончик с какой-то жидкостью.

«Значит, перед ужином ороксицин в стакан Владислава подливала именно тетя Екатерины», — подумала я.

— Вот это ничего себе! — воскликнула Виктория. — Да что такое вообще здесь происходит? Наш дом превратился в какое-то бандитское логово!

— Послушайте, я… мне нужно сказать, — начала Светлана Николаевна.

Кажется, женщина не обратила никакого внимания на возглас Виктории, она была очень взволнована.

— Моя племянница Катя не была в курсе того, что я хотела отравить Владислава. Это было исключительно мое решение, моя идея. Катенька — беззащитная женщина, а ее все хотели обидеть и причинить зло. Кроме того, ей, по существу, ничего не досталось по завещанию, а ведь это крайне несправедливо. Как можно было так обойти вдову? Вот поэтому я и решилась на крайние меры. Я у Катеньки одна осталась. Ее мать, моя сестра, рано ушла из жизни, я вырастила ее одна. Поймите меня правильно, я просто хотела восстановить справедливость, я защищала свою племянницу, я защищала сироту, — сказала Светлана Николаевна.

— Тетя, пожалуйста, не надо! — воскликнула Екатерина.

— Катя, не мешай мне! Я повторяю еще раз: Катя ничего не знала, она даже не подозревала о моих намерениях, — сказала женщина.

— Скажите, ведь бабушку Владислава, Елизавету Аркадьевну, отравили тоже вы? — спросила я, обращаясь к Светлане Николаевне. — Учтите, что анализ покажет, что в обоих случаях использовался один и тот же яд. Поэтому вам лучше сказать правду, — добавила я.

— Как?! Она отравила мать? — вскричали Виктория и Валериан. — А вы сказали, что у мамы гипертонический криз!

— Мы с Владиславом сознательно скрыли диагноз, — сказала я. — Это было сделано для того, чтобы притупить бдительность преступников. Но вы не переживайте, Елизавете Аркадьевне уже гораздо лучше, ей поставили капельницу, ее жизни ничто не угрожает.

— Значит, Светлана Николаевна, вы признаетесь в том, что добавили ороксицин в чай Елизавете Аркадьевне? — теперь я обратилась к тете Екатерины.

— Да, я признаюсь в этом. Но я сожалею о содеянном. Правда, Елизавета Аркадьевна всегда плохо относилась к моей племяннице. Она ее постоянно третировала, делала какие-то нелепые замечания. Для Елизаветы Аркадьевны единственным важным человеком был ее внук Владислав, она думала только о его благополучии, — сказала Светлана Николаевна.

— Тогда что же это получается? Значит, вы уже тогда задумали отравить бабушку Владислава, когда намеревались приехать к племяннице? — уточнила я.

— Что вы! Конечно же нет! — воскликнула женщина.

— А как же? Ведь вы приехали в Тарасов и привезли с собой ороксицин. Значит, все уже было запланировано заранее. Этот смертельный яд, надо полагать, сохранился у вас еще тогда, когда вы руководили лабораторией, ведь так?

— А откуда вы знаете, что я руководила лабораторией? — в свою очередь спросила Светлана Николаевна.

— Так вы ведь сами все уши прожужжали обслуживающему персоналу о своей руководящей должности, когда всех подряд поучали, что и как делать, — сказала я. — К тому же кому еще в голову придет изготовить яд? Или вы его не готовили, а взяли уже существующий? — внезапно осенило меня.

— Ну ладно, я захватила очищенный ороксицин из лаборатории, когда увольнялась, ну и что? — Светлана Николаевна пожала плечами. — Не такое уж это и большое преступление, если учесть, что все несут с работы что ни попадя.

— Так ороксицин — это не «что ни попадя»! Это смертельное вещество! И как вам только удалось такое провернуть? — задала я чисто риторический вопрос, потому что ответа не него и не требовалось — и так было все понятно.

Но Светлана Николаевна все-таки ответила.

— Я принесла немного этого яда в дом исключительно для хозяйственных нужд. Крыс там, мышей потравить, мало ли что, — объяснила женщина. — Тогда я даже не подозревала, для каких целей еще может пригодиться ороксицин. Так что не нужно вешать на меня клеймо преступницы-отравительницы. Я не считаю себя величиной, равной Медичи. Просто Катенька всегда жаловалась, что в доме ее мужа к ней все плохо относятся, а особенно — свекровь. Поэтому я и решила предпринять некоторые меры. Да и вообще, я не рассчитывала на такой результат, я имею в виду госпитализацию. Я думала, что Елизавете Аркадьевне просто станет… ну, немного не по себе. Я хотела, чтобы она оставила в покое мою племянницу, а не изводила ее своими намеками и угрозами. Но так уж получилось, что я подлила слишком большую дозу, просто не рассчитала.

Светлана Николаевна развела руками: дескать, переборщила.

— А куда именно вы добавили яд Елизавете Аркадьевне? — спросила я.

— В чашку, на ее столике в спальне стояла чашка с чаем, — ответила Светлана Николаевна.

— Только одно непонятно: вот вы утверждаете, что сами собственноручно подлили ороксицин в чашку, войдя в спальню к Елизавете Аркадьевне. Но дело в том, что около комнаты бабушки Владислава видели именно вашу племянницу, а не вас, Светлана Николаевна. Понимаете, о чем я? Нестыковочка получается. И все свидетельствует о том, что не вы, а именно Екатерина отравила свою свекровь, — сказала я.

— Что вы, Татьяна! Этого просто не может быть! Я же говорю вам, что Катя ничего не знала о том, что я собираюсь сделать. Она даже и не догадывалась, уж если на то пошло. Кроме того, никто около комнаты Елизаветы Аркадьевны меня видеть не мог. Я же не дура, сто раз проверила, есть ли кто-нибудь в коридоре, и только потом очень осторожно вошла в спальню. Пожалуйста, отпустите Катю, она ни в чем не виновата, я вас умоляю, — попросила Светлана Николаевна.

— Вы вроде бы все и складно говорите, но только совсем неубедительно, — покачала