Читать книгу - "Обманчивая тишина - Александр Александрович Лукин"

— Я вам скажу, чего мы не будем делать: мы не будем спускать глаз с Кузьмы Данилыча. Смотреть за официантом надо так, чтоб комар носа не подточил. Чтобы у него даже тени беспокойства не возникло. Это — одно. Другое. Славин, я тебя попрошу, немедленно установи данные Кузьмы Данилыча. Кто он, что он, откуда.

— Есть!

— И побыстрее. Мне придется сегодня ехать в Одессу.

— Опять? — удивленно покачал головой Славин.

Я молча посмотрел на него. Мне не хватало только славинских комментариев. Но надо отдать Славину справедливость: он все-таки прикусил язык.

— Вернусь завтра к ночи. Разобьем машину, но приедем. Во что бы то ни стало.

50. Лисюк откладывает решение

Всю дорогу до Одессы мне было не по себе. Я корил себя за то, что исчезаю в такое критическое время. Может, надо было связаться с Нилиным или с самим Лисюком, объяснить, доказать, что уезжать мне сейчас невозможно? Такой момент! Надо действовать в пяти, нет, даже в шести направлениях одновременно. Самое свежее направление — официант Кузьма Данилыч. Интригующее направление, если принять во внимание установочные сведения о Кузьме Даниловиче, которые раздобыл Славин. У этого официанта была за плечами, как и говорил Боря Свиридов, богатая приключениями жизнь. В молодости он перепробовал множество профессий, был мальчиком в трактире и даже статистом в какой-то бродячей труппе. Незадолго до мировой войны понесло его из Малороссии на Дальний Восток. Там, видать, завелись у него деньжата, он открыл матросский кабачок во Владивостоке. Потом свой кабачок почему-то бросил и устроился буфетчиком на торговое судно, которое ходило из Владивостока и в Нагасаки, и в Шанхай, и в Порт-Артур, и в Гонконг. После революции и в годы нэпа служил официантом во Владивостоке, а потом опять позвало море — пять лет проплавал буфетчиком на судах, регулярно бывал в Японии, в Китае, в Сингапуре. Два года назад потянуло на родину. Бросил все и вернулся в Нижнелиманск. С охотой его взяли служить в ресторан «Интуриста»: опытный работник, неплохо владеет несколькими языками, в том числе японским, умеет с капризными иностранцами обращаться.

Ну, разве не занимательная фигура? И, что примечательно, снова маячит Япония, японцы… Конечно, может статься, что это — внешнее совпадение… И все-таки… Не много ли совпадений? Если вспомнить те сведения, которые пришли из Москвы в самом начале нашей командировки — об интересе японцев к Нижнелиманску, если иметь в виду, что этот интерес далеко не безоснователен — лодки-то малютки куда идут?.. И я снова подумал о дружбе Грюна с Митани… Если все это не упускать из виду, то… Кто знает?..

Вольф, Верман, Алексеенко, Штурм, военруки, Шевцов, Кузьма… Как постичь их связь, как найти, где перекрещиваются все эти линии, сплетаются в паутину? Как?

Вот где сейчас вопрос вопросов. Никто, кроме нас, ответа на него не найдет. А если не найдем и мы?..

Но я не вправе даже предполагать такую развязку. Не вправе. Для нас в этом деле есть лишь один исход. Других попросту не существует.

Так убеждал я себя, сидя рядом с Геной в мчавшемся сквозь ночную тьму «газике». Но, положа руку на сердце, я далеко не был уверен, что должное станет сущим…

…Я не стану подробно излагать ход совещания, точнее, ход «дуэли», между Лисюком и Нилиным. Да, дуэли, потому что Петр Фадеич опять заслонил меня и спас дело.

Выслушав неотразимую аргументацию Нилина, Лисюк задумался. Потом спросил:

— Ваше предложение?

— Пусть Каротин доведет дело до конца.

Лисюк опять подумал. Потом отрубил:

— Отложим решение до завтра.

Я встал:

— Разрешите, товарищ начальник?

— Ну?

— Сегодня к ночи мне позарез необходимо быть в Нижнелиманске. Оперативная необходимость, товарищ начальник. Прошу разрешить отъезд.

— Поезжайте. Мое решение узнаете там.

51. Рука не помеха

Вторую половину дня пятнадцатого августа, когда я трясся в «газике» по дороге в Одессу, Славин и Кирилл только и делали, что ели. По очереди. Сначала спустился в ресторан Славин. Задача заключалась в том, чтобы тянуть здесь как можно дольше. Поэтому (а, впрочем, не только поэтому, но и потому, что он отнюдь не был чужд гастрономических радостей) Славин, севши так, чтобы были хорошо видны столики Кузьмы Данилыча, заказал старенькому официанту мощный обед из пяти блюд: грибки и заливную севрюжку на закуску, холодные щи на первое, на второе вырезку. («Только скажите шефу, чтоб по-английски, с кровью, понятно?» «А как же, обязательно», — осклабился старичок. «Ко второму подадите еще салат из помидоров». «Слушаюсь».), на десерт пломбир и в заключение — кофе по-турецки.

Официант оказался вопреки возрасту и хлипкому сложению расторопным и гостеприимным, из тех былых официантов, кому хороший аппетит клиента доставляет искреннее удовольствие. А Славин знай похваливал блюда, и с морщинистого лица старика не сходила умильная улыбка.

За столиками Кузьмы Данилыча уже обедали несколько посетителей, но никто из них не вызывал у Славина подозрений.

— А мне говорили, у вас тут сплошные иностранцы питаются, — заговорил он с официантом. — Ничего подобного!

— Это еще не время-с, уважаемый, — отвечал тот. — Иностранцы, те попозже приходят.

— А что, их и вправду много?

— Да грех жаловаться, хватает.

— Больше местные или приезжие бывают?

Старик возился у сервировочного столика.

— А шут их знает, уважаемый, они ж не докладывают, мы не спрашиваем. Наше дело