Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

на консервированные персики со страшной силой. Он обожал их в детстве. Мамаша готовила жалкий ужин — курицу или гамбургеры, что по тем временам было дешево, — потом Поттс удирал на улицу, где припрятал банку с персиками, стыренную из продуктового магазина. Консервным ножом, который всегда носил с собой, Поттс вскрывал банку и, сидя в ночной темноте, сначала выпивал сироп, потом подцеплял кусочки персиков, как гуппи из аквариума, и отправлял в рот один за другим. Господи, подумал он. Как мало надо для счастья. Наступает такой момент, когда понимаешь, что больше никогда не будешь так счастлив, а дальше будет только хуже и хуже. Так-то, брат. Как там это называется? Убывающая доходность.

И еще одна хрень: они тут без конца все переставляют. Поттс никак не мог найти долбаные персики. А попробуй спроси одного из этих засранцев — такую рожу скорчат, будто ты их оторвал от операции на головном мозге. Или пойдешь за одним таким мудаком, который не лучше тебя тут ориентируется, и вот уже собралась толпа яйцезвонов, включая управляющего, и все скопом пытаются отыскать одну-единственную банку с персиками. С другой стороны, бывает так, что изо дня в день у них все одинаково: приходишь к тому, от чего ушел. Наверняка должна быть причина, связанная с долбаной прибылью, по который эти уроды морочат тебе голову и выводят из себя. Причина есть у всего. Только Поттс никак не мог ее вычислить.

В общем, стоял Поттс в магазине со своей хро мой тележкой посреди прохода между стеллажами и пытался угадать, куда бы делся, окажись он бап кой с персиками. И тут он почувствовал, что у него за спиной кто-то есть, обернулся и увидел мини а тюрную женщину с приятным лицом, которой Поттс перегородил проход. Женщина ему улыбпу лась.

— Ах ты, черт! — вырвалось у Поттса. — Простите.

— Вы меня простите. — Она опять улыбнулась.

Поттс оттащил тележку в сторону, чтобы дать ей пройти, и вернулся к поискам персиков. Наконец они нашлись, но только цельные, либо с пониженным содержанием сахара, либо с косточками, либо еще с чем-то. Поттс плюнул. Теперь все казалось ему бессмысленным. Нет в мире радости, и ничего с этим не поделаешь.

Он увидел ту приятную женщину снова, на этот раз в молочном отделе. Она покупала йогурт — такие маленькие коробочки с белой жижей, которой чавкают на телеэкранах розовощекие красавцы. На вид женщина казалась ровесницей Поттса. На пей было голубое платье на пуговицах. Когда женщина потянулась к полке с йогуртом, он заметил, что у нее хорошая фигура и красивые ноги. Она была миниатюрная и подтянутая. А лицом — как учительница начальных классов. Поттс запретил себе дальше думать о ней. Не одного они поля ягоды. Но женщина напомнила ему всех тех училок, но которым он сох в детстве. Вся эта вереница сереньких теток в простеньких платьях, от которых псе равно вставал, когда они наклонялись над ним, чтобы исправить ошибку в тетради. Поттс зашел в мясной отдел и попытался понять, сколько жира нужно для говяжьего фарша.

Он снова столкнулся с ней, когда она покупала туалетную бумагу. Просто взяла большую упаковку и бросила в тележку. Как будто в мире нет ничего более естественного. Впрочем, так оно и есть. Ногте же не мог снять со стеллажа рулон, если и проходе стоял хоть один человек. Но даже если никого не было, он закапывал рулон под другие покупки — как будто в мире Поттса никто не ходил в туалет. Женщина опять улыбнулась Поттсу и прошла мимо, увозя свою жопную бумагу. Поттс залюбовался ею. Залюбовался ее непринужденностью. Ему это не было дано. Когда она проходила мимо, он учуял аромат ее духов или мыла. Поттс представил, как она склоняется над его партой, терпеливо объясняя, какой он бездарь в математике. А он, девятилетний, вдыхает ее запах, чувствует ухом прикосновение ее платья и мысленно умоляет — пожалуйста, пожалуйста! — чтобы она не вызвала его к доске, не то все увидят, как гордо встал его маленький член.

Больше они в магазине не сталкивались. Он поискал ее глазами у касс, но она уже вышла. Поттс расплатился и потащил свои два пакета жратвы — но без персиков — к выходу. По соседству располагался «Старбакс». Поттс не позавтракал дома, и теперь ему захотелось кофе. Обычно он там со стыда умирал. Кафе кишело старшеклассницами и симпатичными девицами в откровенных нарядах. Поттс вечно чувствовал себя извращенцем. То есть, конечно, пялиться на них — это вполне естественно. Но все равно чувствуешь себя извращенцем. И хуже того: они знают, что ты на них пялишься, и считают тебя извращенцем. Но ему пришлось зайти в «Старбакс», поскольку кофе Поттс купить забыл. Он хотел взять просто чашечку «Фолд-жерса»,[211] но вступил в диалог с продавцом, черт его дернул, и в итоге получил какую-то байду с Суматры и треугольную хрень с кленовым сиропом. Да где вообще эта жопа мира, Суматра?

Такие кафе придуманы специально, чтобы ткнуть тебя носом в то, что ты не из этого теста. Поттс огляделся в поисках свободных мест — и увидел ту женщину за столиком в углу. Она читала книгу. Столик рядом с ней оказался не занят. Она широко улыбнулась ему. Поттс сел.

— Как же вы повезете все эти покупки домой на мотоцикле?

Ее вопрос удивил Поттса. Откуда она узнала про мотоцикл?

— Я знаю хитрый фокус.

— Не сомневаюсь. Вы привязываете пакеты к рулю?

— У меня багажник есть. Под седлом. Вытащу покупки из пакетов и уложу туда.

Женщина рассмеялась.

— Вот тебе и фокус. Я не заметила багажника. Люди любят все усложнять.

— Наверное, — согласился Поттс. — Вам нравятся мотоциклы?

— Брат их обожал. Иногда катал меня. Я еще девчонкой была. Тогда казалось, что нет ничего круче.

— Оно и сейчас так кажется. Что случилось с вашим братом?

— А, вы уже представили, как он трагически разбился на мотоцикле. Нет. Просто женился, навалились заботы, и он забросил мотоцикл. Он больше нравился мне безбашенным и безответственным.

— Не все байкеры безбашенны и безответственны, — возразил Поттс, себя, однако, к таким не причисляя.

— Ой, простите. Вечно ляпну, не подумавши.

— Ничего, ничего. Я вас понял.

— Вы настоящий джентльмен, благодарю вас. — Женщина взглянула на часы. — Пора мне идти. Приятно было поговорить.

— Мне тоже.

Она снова улыбнулась ему. Поттс смотрел, как женщина выходит на залитую солнцем улицу.

И представлял — как со всяким попадающимся на его пути приличным человеком — ее семью и