Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

— Ничего. Я, Маура, здорово устал с дороги.

Она с минуту пристально на меня смотрела, потом сказала с расстановкой:

— Ну, я пошла. Тебе нужно выспаться.

Я промолчал.

— Когда примерно ты вернешься?

— Думаю, через неделю-другую. Пока точно не знаю. — И подумал: интересно, знает ли об этом она?

— Ладно. — Она поднялась, сунула свои конфеты в сумочку и надела жакет. — Может, зайдешь в гости, когда приедешь.

И коротко сверкнула своей кривенькой улыбочкой.

Мне сразу же захотелось взять ее за руку, но я удержался.

— Мне очень жаль, Маура. Но я дико устал.

Я проводил ее до выхода, но подвезти домой не предложил. В темноте она показалась мне ближе, чем при свете, мне вдруг захотелось прижать ее к себе, отбросив все подозрения. Но я знал, что отбросить подозрения невозможно. Она пожелала мне доброй ночи и, не оборачиваясь, пошла по дорожке.

Я медленно поднялся по лестнице, лежа на тахте, выкурил сигарету, потом разделся и лег в постель. И только на одно мгновение, когда я с легкостью вплывал в сон, мне показалось, что все это реально.

Часть IV

Глава 14

Во вторник утром на Кромвель-роуд, когда все садились в автобус до аэропорта, я заметил Канлифа — он наблюдал за мной из своей машины, стоящей у противоположного тротуара. И чтобы с утра немного пощекотать ему нервы, я уронил путеводитель. Это была чистейшая бравада — на самом деле без этого путеводителя я чувствовал себя до ужаса хрупким, бескостным, бестелесным.

Человек, стоявший за мной, поднял его и подал мне, а я поблагодарил, сам удивляясь, что еще не бьюсь в истерике. В путеводителе — теперь это казалось мне до жути ясным — заключалась тайна моей миссии. Когда я вернусь обратно, под его форзацем будет спрятана формула для Павелки. Накануне Канлиф с мерзкой дотошностью растолковывал мне эту операцию. Что я должен повсюду таскать с собой этот путеводитель. И выпустить его из рук только один раз, на заводе Павелки — должен «забыть» его на столе, в кабинете управляющего. А перед тем как уйти, спохватиться.

— Вот и все, что вам положено знать, — сказал Канлиф напоследок. — Можно без преувеличения сказать, что это самый простой план на свете. Нет ничего естественней — вы не расстаетесь с «Норстрандом», потому что это новейший путеводитель по Чехословакии. Вы и сами увидите, насколько он незаменим. Прага — прекрасный город, со множеством памятников. Успокойтесь. Получайте удовольствие. Жаль только, что вам известно про этот — клочок бумаги.

Мне тоже было очень жаль.

Я влез в автобус, и скоро он тронулся, а я выглянул — проверить, там ли еще Канлиф. Его машина стояла на том же месте. Я обрадовался. Половину прошлой ночи я не спал и все думал, что бы такое сделать, чтобы избежать этой поездки. Например, можно разыграть в аэропорту приступ эпилепсии. Или запереться в туалете и сидеть там до самого отлета.

Эпилептического приступа в аэропорту я из себя выжать не смог, я заперся в кабинке и сидел там дольше, чем это необходимо с человеческой или технической точки зрения. Но когда я оттуда вышел, группа все еще была на месте. А через минуту или две громкоговоритель оглушительно объявил посадку, и я оглянуться не успел, как нас помчало по взлетной дорожке.

Через четыре часа я был в Праге.

Глава 15

Когда ты покидаешь город в шестилетнем возрасте, а потом возвращаешься туда через восемнадцать лет, с тобой происходит нечто волшебное. Улицы, памятники, шпили церквей — все начинает всплывать в памяти с такой ясностью, как во сне; ты вдруг вспоминаешь, что было за ближайшим углом, и когда видишь, что так оно и есть, испытываешь чувство, близкое к озарению.

Все это было для меня полнейшей неожиданностью и, несмотря на ужас, обуявший меня при спуске с трапа самолета и при прохождении паспортного и таможенного контроля, в гостиницу «Словенская» я прибыл в состоянии невероятного, хотя и зыбкого восторга.

Гостиница «Словенская» расположена на Вацлавской площади, в трех кварталах от Вацлавске Намести. Несмотря на свое название, никакая это не площадь, а широкий и шумный проспект. В одном его конце расположено серое викторианское здание музея, окруженное садом. А в другом, пересекая его, как верхняя палочка буквы Т, идут центральные деловые улицы: слева — улица Народного Труда, справа — Прикоп.

Я стоял возле отеля и озирался вокруг, вспоминая и узнавая. Освещенный жарким солнцем город выглядел очень оживленным — многолюдные тротуары, одновагонные трамвайчики, снующие взад-вперед по булыжной мостовой, В дальнем конце улицы стоял Святой Вацлав на сверкающем железном коне — любимый герой моего детства. Даже сам отель, казалось, был мне знаком, и через минуту я понял почему. Когда-то это называлось «Вартские», мама любила пить здесь чай; а теперь его окна с крупными переплетами были распахнуты на знойную мостовую.

Я широко улыбался, вспоминая плюшевый полумрак кафе, шуршанье газет, тяжелые бархатные шторы, пожилых дам, вытирающих платочками губы. Невероятно, что я снова здесь!

Но, войдя туда, я не увидел никаких старых дам. Здесь кишмя кишели какие-то люди в рубахах с расстегнутыми воротничками и сандалиях. За стойкой работала дама с прямым пробором, очень похожая на Булку, — склонившись над своим гроссбухом, она что-то напряженно изучала. Я подождал с минуту и потом сказал по-английски:

— Тут для меня забронирован номер.

Она остро на меня взглянула и быстро перебрала стопку карточек.

— Пан Вистлер Николас?

— Совершенно верно.

— Тут для вас письмо. Ваш номер готов. 140-й, — сказала она по-чешски служащему, который взялся за мой чемодан.

Я забрал письмо и последовал за служащим в лифт. Это был маленький согнутый старикашка с огромным кадыком, торчащим из рубашки без ворота. Он глядел на меня с интересом, улыбался и качал головой.

— Пан уже бывал в Праге? — спросил он меня по-чешски.

— Очень давно.

— Тут многое изменилось, — сказал он и вежливо кашлянул в ладошку. — Когда-то у нас здесь бывало много бизнесменов. Теперь уж не то.

— Да, конечно, теперь другие времена.

Он снова кашлянул.

— Но Прага все та же. Красавица. Могу поспорить, что таких красивых городов вы еще не видывали.

Но я его не слушал. Я изучал конверт, и когда мы вышли в коридор, наконец-то рассмотрел маленькую печать: ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ СТЕКОЛЬНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТЬЮ.

Судя по всему, это была моя программа. У меня тут же схватило живот, и я поначалу даже не смог оценить великолепие 140-го номера…