Читать книгу - "Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм"

десяток, и их дети давно жили отдельно. Сегодня была очередь судьи принимать гостей, поэтому Буны поехали к старому, тесному, заставленному вещами дому, которому, по мнению Тео, не помешала бы хорошая чистка пескоструйкой. Однако его мнение мало значило на этих невыносимых обедах.

В машине Бун-старший, по своему обыкновению, спросил: – Сын, как тебе понравилась проповедь?

 – Нудная, и ты это знаешь, – отрезал Тео. – Я дважды чуть не заснул.

 – Да, это не лучшая попытка преподобного Кокера, – согласилась миссис Бун.

Дальше ехали молча. Напряжение в машине росло. Когда они остановились у дома Ласков, Тео сказал: – Я посижу в машине, я не голоден.

 – Идем, Тео, – строго произнес отец.

Тео грохнул дверцей и поплелся за родителями. Родители знали, что сын ненавидит эти обеды. Со стороны мамы Тео ощущал искорку сочувствия и даже почти готовность уступить. Она понимала, как ему скучно, и знала почему.

Обнажив в фальшивой улыбке металлические скобки, Тео поздоровался с четой Гарбовски, ровесниками Бунов, чей шестнадцатилетний сын Фил пригрозил сбежать из дома, если родители заставят его ходить на эти встречи. Гарбовски уступили, поэтому сейчас Фил остался дома. Тео оставалось только завидовать и готовить аналогичный демарш. Затем он поздоровался с мистером и миссис Сэлмон, торговцем пиломатериалами и преподавательницей колледжа. Детей у Сэлмонов было трое, и ни один не приехал.

«Замечательно, – мрачно подумал Тео. – Пятеро взрослых и я».

Ничто не заставляет проголодаться перед обедом так, как проповедь, поэтому за стол сели быстро. Судья Ласк пробормотал благодарственную молитву, и экономка внесла салат. Без заправки, отметил Тео. Салатные заправки стоят всего ничего, так почему салат сухой? Но, проголодавшись, он быстро проглотил свою порцию.

 – Как вам проповедь? – спросил судья Ласк. Все четыре семьи посещали одну церковь, поэтому первым делом обсуждалась проповедь.

Тео начал закипать. Мало того, что пришлось ее прослушать, так теперь еще и обсудить приспичило. Независимо от качества службы, за столом никто даже не намекал, что священник нынче не был в ударе; проповеди принято было хвалить. Прежде даже пастор Пэт получал восторженные отзывы, хотя временами и проскальзывали замечания вроде «вот только бы ему подсократиться минут на пятнадцать».

Вторым блюдом были тушеные цыплята с подливкой, очень вкусные. Тео, не забывая о манерах, потому что мать всегда за ним наблюдала, набросился на курятину и ел, как беженец из голодного края. Из-за преклонного возраста миссис Ласк перестала готовить, что было воспринято с радостью: ее экономка была прекрасной поварихой. В следующем месяце принимать гостей предстояло чете Гарбовски, а потом – Бунам. Миссис Бун и не думала притворяться, что хорошо готовит; она всегда приглашала турчанку, которая создавала кулинарные шедевры.

К большому облегчению Тео, разговор свернул на Пита Даффи и его недавние приключения. Все оживились, спеша высказать свое мнение и прокомментировать последние слухи. Вердикт был единодушным: собравшиеся не сомневались, что Даффи убил свою жену, и бегство явилось лишним доказательством его вины. Мистер Сэлмон, хорошо знавший Даффи, держался мнения, что тот припрятал массу наличных и обязательно скроется. Судья Ласк не согласился: инцидент в чикагском аэропорту позволял предположить, что рано или поздно Даффи снова допустит ошибку.

Тео ел молча и слушал с интересом – обычно взрослые говорили о политике и о том, что происходит в Вашингтоне. Но тут у него мелькнула мрачная мысль: неужели однажды так будут говорить и о нем? Когонибудь из присутствующих когда-нибудь обвиняли в преступлении? Тео в этом сомневался. Может, он и его родители уже стали предметом заочного обсуждения?

Он очистил свою тарелку и принялся ждать десерта и двух часов – волшебного мига, когда можно будет идти домой.

Ближе к вечеру Тео поехал на велосипеде на другой конец города и встретился с Эйприл у палатки с мороженым возле Страттен-колледжа. Эйприл взяла замороженный йогурт, а Тео свое любимое шоколадное мороженое, обсыпанное крошкой «Ореос», и они присели за столик в стороне от остальных лакомок.

 – Я говорила с Родни Тэпскоттом, – негромко сообщила Эйприл. – Вчера ходила к нему в гости смотреть телевизор.

Тео откусил большой кусок мороженого.

 – Понял, продолжай.

 – Очень осторожно я завела разговор об Ионе Финне. Родни знает, что мы с тобой дружим, поэтому я старалась не показаться любопытной. Родни заметил, что Иона – чудной пацан, а после развода родителей стал вести себя еще более странно. Угрюмый, даже злой, друзей почти нет. Клянчит деньги у Родни и других, чтобы купить ленч, оценки стали хуже; в общем, у парня проблемы. Родни сказал, один раз Иона ему проговорился, что ненавидит твою маму. Я спросила, с чего бы это, а Родни ответил, что Финн-старший винит твою маму в большинстве своих проблем, дескать, она заставит Иону и его брата жить с матерью, а они этого очень не хотят.

 – Понятно, – кивнул Тео, незаметно осмотревшись.

 – По словам Родни, отец Ионы говорит о твоей маме гадости – якобы она все его деньги заграбастала на адвокатский гонорар, а еще добивается, чтобы ему назначили платить большие алименты. Родни спрашивал про тебя, какой ты. Я сказала, что хороший.

 – Спасибо.

 – Не за что. А дальше самое интересное. Родни никогда не видел у Ионы сотового, семиклассникам вообще запрещено приносить их в школу, но на прошлой неделе, вроде бы в четверг, на большой перемене Иона показал ему новенький смартфон «Эксел». Сказал, отец купил. Родни еще подумал – странно, ведь этот парень вечно на мели.

 – Магазин ограбили в ночь на среду, – сказал Тео, забыв о мороженом.

 – Ты знаешь, что и в каком количестве оттуда украли?