Читать книгу - "Искатель, 2008 № 11 - Журнал «Искатель»"

обвисшие толстые щеки и прямо-таки выдающийся живот.

— Сергей Платонович, — наконец представился офицер, — штабс-капитан восемнадцатого уланского полка в отставке.

Антон Ильич присел напротив офицера и благодушно зевнул.

— Слыхал, вы в Ивановку путь держите? Может, возьмете и меня в попутчики? Бричка, вишь, сломалась, ось полетела, так, может, пока кучер ее чинит, я с вами доберусь? А в деревне у меня можете и остановиться.

— Так вы помещик Изместьев? Из Ивановки? — офицер удивленно приподнял бровь. — Так ведь я как раз к вам путь и держу. Дельце у меня к вам есть, Антон Ильич.

Помещик улыбнулся:

— Кто бы сомневался, Сергей Платонович. Не вы первый.

Он повернулся, ища взглядом полового.

— Человек, винца нам хорошего! Да только не этой скверной наливки, которой вы гостей потчуете.

Слуга засуетился, и через миг на столе красовалась бутылочка хереса.

— Доброму вину, такова и укупорка, — нравоучительно поднял палец помещик.

— Это точно, — кивнул офицер. — Как у нас в полку говаривали: пей вино, да не брагу, люби девку, а не бабу.

Через полчаса новые знакомые, слегка покачиваясь, вышли на улицу.

— Эй! Матвей, или как там тебя, — крикнул офицер, — готов ехать?

Возница хмуро топтался на месте.

— Готов, ваше благородие.

— Позвольте, я вам помогу, Антон Ильич, — офицер подсадил грузного помещика и вслед за ним запрыгнул в кибитку.

* * *

Непринужденный разговор развалившихся в кибитке господ изредка прерывался жалостливым скрипом колес.

— Неужели правда это, Антон Ильич? И прямо золота можно пудов десять просить?

— Изволите сомневаться, любезный Сергей Платонович? Или держите меня за облыжника какого? Обманом барыша не наторгуешь! Я вам так скажу: главное — все честь по чести сделать, без надувательства. Тогда и желание исполнится. А что нечисть здесь бродит, так она честным людям зла не чинит.

Офицер призадумался. Почесал худыми пальцами острый подбородок, покосился на возницу и наклонился к уху помещика:

— То есть коли я заколдованную табакерку, из копытного рога, добуду и мертвякам принесу, то мне и золота отвалят? И ничего худого не сделают?

— От мертвого худа не бывает, а от живого и добра редко увидишь, — зевнув, пробормотал помещик. — Сам я табакерку достать не могу, заклятие на роду нашем. А нечистая сила в лабаз тоже сунуться не может, поскольку освятил его священник местный, уже лет десять назад. Поэтому и нужен пришлый человек — отчаянный. — Он задумался и добавил: — Отчаянный, храбрый, но к тому же и подлый. С окаянной головой. Чистому человеку та вещица в руки нейдет, а нечисть и близко к лабазу подойти не может. Вот сколько ко мне уже людей приезжало, а все какие-то благородные попадались. Так и уходили ни с чем.

— Сдается мне, Антон Ильич, хотите вы меня обидеть? Никак на лице моем написано, что я низкий и бесчестный?

Помещик лишь похлопал попутчика по плечу.

— Да полно вам, Сергей Платонович, обижаться. Чай не на государевом приеме. А ежели вы такой честный и благородный, то прикажите поворачивать обратно. Все равно у вас ничего не выйдет.

Офицер молча покусывал губу и разглядывал ухмыляющегося помещика.

— Ладно, — наконец подал он голос, — чего уж греха таить. В святые угодники я точно не гожусь.

Неожиданно лошадь жалобно заржала и встала как вкопанная. Помещик встрепенулся:

— Сергей Платонович, дорогой, есть пистоль?

Офицер отчаянно оглядывался по сторонам, тщетно пытаясь хоть что-то разглядеть в непроглядной тьме.

— Стреляй по кустам! Бог виноватого сыщет! — запричитал помещик.

— Да нет у меня оружия никакого, — огрызнулся офицер, испуганно пялясь в ночной лес.

Неподалеку в темноте мелькнули два красных огонька. Раздался громкий рык.

— Гони, ирод, — прикрикнул на застывшего возницу помещик. — Привалился к облучку, как свинья к корыту.

Очнувшись от наваждения, возница вскочил, схватил вожжи и начал судорожно их дергать.

— Н-но, давай, родимая, — почти умолял он испуганное животное.

Наконец лошадь захрипела и что есть мочи рванула вперед. Повозка летела вслед за обезумевшим животным, подпрыгивая на ухабах и колдобинах. Казалось, еще немного, и она перевернется. Но Бог миловал, а уже через несколько минут лесная чащоба закончилась, и в ярком свете луны показались господские поля, вслед за которыми тянулись редкой вереницей убогие крестьянские домики.

— Слава Богу, вот и Ивановка, — перевел дух помещик.

Ужинать сели уже за полночь. Разбуженная дворня зажгла свечи и накрыла стол.

— Давай сперва по водочке дерябнем. — Антон Ильич придвинул к себе рюмки. — Моя Анисья знатное белое винцо делает. Как выпьешь, так даже за душу берет!

Офицер кивнул, залпом опрокинул стопку и тут же, сморщившись, потянулся за закуской.

— Что, не пошла? — улыбнулся Антон Ильич. — Как говорится, первую перхотою, а третью охотою. Давай, свет мой, Сергей Платонович, закусывай, голубчик.

Офицер не заставил себя долго упрашивать и с жадностью принялся за еду. Холодный борщ с плавающим поверху жиром особого аппетита не вызывал, но в животе после пережитых треволнений призывно урчало.

Хозяин тоже отхлебнул из тарелки, поморщился и посмотрел на гостя.

— Ложка-то узка, таскает по три куска: надо ее развести, чтобы таскала по шести. Анисья! — крикнул он.

Раздался топот босых ног, и кухарка Анисья, закутанная в платок, появилась в дверях.

— Ты что ж, думаешь, раз время позднее, то мы эту гадость есть будем? А ну неси нам чего-нибудь стоящего...

«Стоящим» оказались: жареные грибочки, подрумянившийся бараний бок и запеченный в тесте тетерев. Ночник просверкал до зари. Спать легли уже на рассвете.

Ближе к вечеру следующего дня, Антон Ильич давал указания гостю.

— Вот он, тот самый лабаз, — рассказывал помещик, показывая офицеру покосившийся сарай, стоявший на отшибе, к которому от дома вела заросшая бурьяном тропинка.

— Внутри ничего интересного, — помещик с усилием отворил скособоченную дверь, — так, хлам разный. Но вот это место особенное.

Он разбросал ногой валявшееся повсюду сено и подвел гостя к пятачку земли посредине сарая.

— В полночь здесь огонек появляется. Будто светляк крупный светит. Вот как появится, надо сразу копать. Заступ вона стоит, к стене прислонен. Если признает тебя амулет, то в руки дастся. А возле лабаза я телегу запряженную поставлю. Выйдешь и езжай в лес по проселочной дороге. Увидишь поляну, жарками усыпанную, слезай и жди.

Офицер как зачарованный слушал помещика. Обхватив плечи руками, он покачивался из стороны в сторону и о чем-то мрачно размышлял.

— Антон Ильич, а живой-то я вернусь?

— Вернешься, Сергей Платонович, у нечисти все по совести, не то что у людей, — успокоил офицера хозяин. — И не забудь золота взять. Пудов десять проси. Но, чур, уговор — половина награды моя.

— Слушай, Антон Ильич, а не боишься, что я душегубом окажусь? И