Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

два ангела в человеческий рост с протянутыми к небу руками. На их лицах застыло восхищение чем-то невидимым.

Я смотрела на дом. Дом смотрел на меня длинными зловещими окнами, такими высокими, что ребенок мог бы встать на подоконнике в полный рост. Собственно, он и стоял. Я видела его тощий силуэт в серых брюках, черном свитере и красно-коричневом галстуке, идеально повязанном на шее. Глаза закрывала завеса темных волос. Внезапно он резко спрыгнул с подоконника и исчез за тяжелыми парчовыми занавесями.

К двери особняка вела крутая высокая лестница. Я успела запыхаться, пока поднималась по ней мимо охваченных благоговением ангелов. Я позвонила в дверь и опустила взгляд на надпись, вырезанную в камне у моих ног.

КАРТЕРХУК-МЭНОР ОСН. 1893 ПАТРИК КАРТЕРХУК

Надпись была выполнена типичным викторианским курсивом. Буквы «О» были рассечены пополам завитушками, отчего мне захотелось прикрыть живот защитным жестом.

Сьюзен открыла дверь. Глаза у нее были красными.

– Добро пожаловать в Картерхук-Мэнор, – с наигранной торжественностью произнесла она.

Сьюзен заметила, что я поглядываю на нее. Она всегда выглядела не слишком хорошо, но сегодня даже не притворилась, будто расчесывала волосы, и от нее пахло чем-то гадким и кислым (не «отчаянием» или «депрессией», а обычным несвежим дыханием и немытым телом).

– Я и правда стала плохо спать.

Внутри дом был совсем не таким, как снаружи. Его выпотрошили и превратили в обычный богатый дом. Я сразу повеселела. Такой дом я вполне могу очистить: элегантные встроенные светильники, гранитные столешницы и утварь из нержавеющей стали, новые неестественно гладкие деревянные панели – стены сплошь обшиты ботоксным дубом.

– Давайте начнем со струйки крови, – предложила я.

Мы поднялись на второй этаж. Над ним было еще два этажа. Лестница была открытой, и я увидела сквозь перила лицо, которое таращилось на меня с верхнего этажа. Черные волосы и черные глаза, фарфоровая кожа старинной куклы. Майлс. Он еще мгновение мрачно смотрел на меня, затем исчез. Идеальное дополнение к старинному особняку.

Мы остановились на лестничной площадке. Сьюзен сняла со стены изысканную картину, чтобы показать мне стену целиком.

– Здесь. Она была здесь. – Она жестом указала от потолка до пола.

Я притворилась, что внимательно изучаю стену, но смотреть было не на что. Сьюзен все оттерла. Отбеливателем пахло до сих пор.

– Я могу вам помочь, – заверила я. – В этом месте ощущается страшная боль. Во всем доме, но особенно здесь. Я могу вам помочь.

– Дом скрипит ночь напролет, – пожаловалась она. – Да что там, практически стонет. А не должен. Внутри все новое. Дверь в комнату Майлса хлопает в неурочное время. И ему… ему становится хуже. На него словно что-то нашло. Он словно носит на плечах тьму. Как панцирь насекомого. Он семенит. Будто жук. Я бы переехала, настолько я напугана, я бы переехала, но у нас нет денег. Больше нет. Мы потратили кучу денег на этот дом и еще почти столько же на реновацию, и… муж все равно мне не позволит. Он считает, что у Майлса обычные подростковые причуды, а я дура и истеричка.

– Я могу вам помочь, – повторила я.

– Давайте я покажу весь дом.

Мы пошли по длинному узкому коридору. В доме было мало естественного света. Стоило отойти от окна, как сгущался мрак. Сьюзен включала лампы на ходу.

– Майлс выключает свет, – пожаловалась она. – Я включаю. Я прошу его не трогать лампы, но он делает вид, будто не понимает, о чем я.

Она открыла дверь в огромную комнату с камином и книжными шкафами вдоль стен.

– Это наша берлога.

– Библиотека! – ахнула я. У них, наверное, не меньше тысячи книг. Толстых впечатляющих книг, какие читают умные люди. Как можно держать тысячу книг в одной комнате и называть ее берлогой?

Я шагнула в комнату и картинно поежилась:

– Вы чувствуете? Чувствуете… давление?

– Терпеть не могу эту комнату, – кивнула она.

– Я уделю этой комнате особое внимание, – заверила я (буду сидеть в ней по часу и читать все подряд).

Мы вернулись в коридор. Света не было. Сьюзен вздохнула и принялась щелкать выключателями. В коридоре наверху кто-то возбужденно бегал взад и вперед. Мы подошли к закрытой двери по правую руку. Сьюзен постучала: «Джек, это я». Раздался звук отодвигаемого кресла, щелчок замка. Дверь открыл ребенок на несколько лет младше Майлса, очень похожий на мать. Он улыбнулся Сьюзен, как будто год ее не видел.

– Привет, мама. – Он крепко обнял ее. – Я скучал по тебе.

– Это Джек, ему семь лет.

Сьюзен взъерошила сыну волосы:

– Маме нужно немного поработать с подругой. – Сьюзен встала на колени и заглянула ему в глаза. – Дочитывай книги, и я приготовлю поесть.

– Дверь запереть? – спросил Джек.

– Да, как всегда, солнышко.

Щелкнул замок, и мы пошли дальше.

– Зачем замок?

– Майлс не любит своего брата.

Наверное, она почувствовала, что я хмурюсь. Все подростки не любят своих младших братьев.

– Если бы вы видели, что Майлс сделал с няней, которая ему не понравилась… Это одна из причин, по которой у нас нет денег. Медицинские счета. – Она резко повернулась ко мне. – Напрасно я это сказала. Ничего… серьезного не случилось. Возможно, это был несчастный случай. Теперь уж и не знаю. Может, я окончательно слетела с катушек.

Она хрипло засмеялась и смахнула слезу.

Мы дошли до конца коридора, где была еще одна закрытая дверь.

– Я бы показала вам комнату Майлса, но у меня нет ключа, – откровенно сказала она. – К тому же я слишком боюсь.

Она снова вымученно хохотнула. Получилось неубедительно, слишком вяло даже для намека на смех. Мы поднялись на следующий этаж. Вереница