Читать книгу - "Собор темных тайн - Клио Кертику"

никак не вписывалось в рамки приличия хотя бы потому, что было похоже на открытую манипуляцию.

– Если вы уважаете стены этого собора, вы дождетесь утра, – спокойным голосом ответил он старику.

Жан Пьер оставался в трансепте[35] до тех пор, пока шаги уходящих не стихли. Только теперь он вспомнил, что старик что-то прикрывал своей накидкой, что-то держал у груди, будто бы боясь, что у него это отнимут, но ему ничего не оставалось, кроме как следовать за послушниками.

* * *

На книжных страницах писатель способен создать или по крайней мере воссоздать чувство наслаждения, которое нам несет еда, питье, созерцание красивых вещей. Однако о чем, как правило, редко пишут, так это о том, каким живым и жгучим бывает наслаждение от чтения. Оно подобно погружению в бездонную пропасть. Оно раскрывает бутон слова.

Воображение трудится, напрягается, создает нечто сухое, бумажное, и редкие люди, такие как Лиам, способны подбирать живые слова для избитых тем.

Мне первому доверили знакомиться с исправленным докладом, и я уже, вероятно, по десятому разу упивался его страницами.

Представьте себе, автор пишет доклад, а читатель знакомится с ним, и таким образом они оказываются наедине друг с другом и ведут диалог.

Я бегал по строчкам глазами и пытался прочувствовать и понять то знание, которым владел Лиам.

Я утонул в докладе, задумываясь над тем, от того ли мне интересно, что это творение Лиама, а каждое слово обладает жизнью и формой, потому что рождено его мыслями? Работой Алена я так не зачитывался. Было бы так интересно, если бы мне вручили тетрадь Алена и выдали за работу Лиама?

Жан Боррель проверил доклад, и после пар в четверг Лиам забрал у него версию с правками. Он объявил о том, чтобы мы ждали его в библиотеке, а сам отправился к Жану Боррелю.

Мы устроились за одним из столиков возле окна, в том углу помещения, где людей было поменьше. В этот раз мы, включая Ализ, сидели и ждали нашего вождя, готовые выслушивать новые указания.

Ализ открыла тетрадь и стала дописывать лекцию о трансформации и роли в архитектуре дорического ордера[36]. Некоторое время мы все завороженно наблюдали, как она методично и спокойно делает заметки среди этой глубокой тишины библиотеки. Даже Фергюс молчал и, опершись на локоть левой руки, смотрел на ее скользящую кисть. Я первым понял, что это попросту неприлично, и перевел взгляд на второй этаж библиотечной галереи, где находились всё те же стеллажи и временами сновали ученики. Прямо над нами, на втором ярусе, около окна сейчас тоже находился стол и, быть может, кто-то за ним даже сидел.

Отчего-то мне понравилась эта мысль.

– Ну как твои дела? – поинтересовался Фергюс у Эдит, наблюдая за Ализ.

– Хорошо.

Выражение лица Эдит сегодня не было таким улыбчивым и мягким, как обычно. Она спокойно вела диалог со всеми, но даже от меня не укрылась некоторая сухость. Когда Эдит что-либо расстраивало или обижало, она становилась похожа на Лиама: малоразговорчивая, с вечно хмурым лицом и не сказать чтобы с хорошими манерами. В такие моменты она обычно вскидывала брови, отворачивалась от человека, будто вообще не с ним разговаривает, хлопала дверьми.

Все вокруг могло повлиять на настроение Эдит. Незначительный всплеск эмоций со стороны Фергюса мог привести к тому, что от ее руки пострадала бы какая-нибудь мимо пробегающая кошка или даже сам Лиам.

– Ты что, обижаешься? – поразился он.

– На что?

– Сама знаешь.

– Не знаю.

– Ты злишься, – поразился Фергюс.

– Нет.

«Занимательно получилось», – подумал я и отвел глаза от всех, потому что теперь мне стало еще более неловко. Я ненавидел всю эту ситуацию еще больше, чем манеру Фергюса припоминать то, что уже нужно бы забыть.

– С тобой поговоришь – что меду напьешься, – продолжал он подначивать ее.

– Конечно, – заверила она, и в ее глазах промелькнула обида.

– Что «конечно»?

Я заметил, как поежилась Ализ.

– Может быть, ты бы извинился? – не выдержала Эдит, обратив на Фергюса все свое внимание.

– Я? – поразился он.

– Да, ты, тебе ведь никто, кроме меня, этого не скажет.

– Чего не скажет?

– Ой, все! – махнула она рукой и опять стала наблюдать за Ализ.

Я удивлялся, как та механически водила рукой по бумаге и не обращала внимания на происходящее.

Фергюсу уже не нужно было продолжать. Он посеял эти семена чувства, грызущего Эдит изнутри, и оставалось только дождаться всплеска ее эмоций – не прошло и нескольких секунд, когда она развернулась к нему.

– Ты совершенно меня не уважаешь! – заявила она.

Фергюс засмеялся так громко, что где-то вдали в небесах моргнула молния. Эдит мрачно покачала головой.

– Почему не уважаю? – ласково спросил он у нее.

– Ты все время меня перебиваешь, смеешься, когда я рассказываю что-то серьезное, и признайся, что рядом с Лиамом у тебя вообще мозг отключается.

Из-за стеллажей послышалось покашливание, и Ализ впервые подняла голову.

– Я тебя уважаю, – заверил ее Фергюс насмешливо, дотрагиваясь до плеча. – И по секрету признаюсь, что твое общество мне даже интереснее, чем Лиама. Теперь довольна?

В глазах девушки появилась влага – признак приближающихся слез.

Фергюс, видимо, это тоже заметил, потому что наклонился к ней и обнял за плечи, прижимая к себе.

Я метнул на них быстрый взгляд. Эдит сразу же вырвалась из его объятий, но то мгновение, когда его кудряшки коснулись ее щеки, было настолько дружеским, настолько милым, что мне захотелось забыть все, что было здесь ранее.

– Ты так и не извинился! – заявила она мрачно.

– Извини, – послушно повторил он.

– Это не искренне!

– А как искренне? – растерянно спросил он. – Почему ты не обижаешься на Лиама или Кензи?

Взгляд Эдит обратился ко мне. И зачем он это сказал? Я, будто защищаясь, выдавил улыбку, от которой ее лицо еще больше помрачнело.

– Они умеют признавать свои ошибки и извиняться! – заявила она, переключившись на Фергюса.

Мне стало не по себе, потому что я не извинялся.

– Ну конечно, – заверил он ее и уставился в окно.

Оба замолчали, отвернувшись в разные стороны. Я мысленно превращал все это во что-то шуточное, несерьезное, в детскую ссору. Вот сейчас пройдет мгновение, они оба забудут обиду и снова примутся спорить и подначивать друг друга.

Этого не произошло.

– Не хочешь сходить за кофе? – обратилась Эдит к Ализ.

Та сидела как ни в чем не бывало, склонившись над тетрадью. Темные волосы, стянутые в хвост, лежали у нее на плече.

– Только допишу, – ответила Ализ. Удивительное спокойствие.

– И как же Лиам извинялся? – вернулся Фергюс к избитой теме.

– Отстань, – шепнула она.